КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 28 мая 2026 г. N 1495-О
ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ ГРАЖДАНКИ ГУРОВОЙ
ОЛЬГИ ИГОРЕВНЫ НА НАРУШЕНИЕ ЕЕ КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ
ПУНКТОМ 2 СТАТЬИ 56, ПУНКТОМ 1 СТАТЬИ 237, ПУНКТОМ 1
СТАТЬИ 1064 И СТАТЬЕЙ 1080 ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Конституционный Суд Российской Федерации в составе гр. [обезличено] Зорькина, судей А.Ю. Бушева, Л.М. Жарковой, К.Б. Калиновского, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, А.В. Коновалова, М.Б. Лобова, В.А. Сивицкого, Е.В. Тарибо,
рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы гражданки О.И. Гуровой к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,
установил:
1. Решением арбитражного суда, с которым согласились суды апелляционной и кассационной инстанций, удовлетворен иск заместителя Генерального прокурора Российской Федерации к ряду физических и юридических лиц, в том числе гражданке О.И. Гуровой, о признании сделок недействительными и взыскании ущерба; с О.И. Гуровой в счет частичного возмещения ущерба в пользу Российской Федерации взыскано принадлежащее ей имущество - доля в уставном капитале хозяйственного общества. При этом суды исходили, в частности, из того, что ответчики находились под непосредственным контролем иностранных инвесторов и осуществляли деятельность, представляющую стратегическое значение для обеспечения экономической безопасности государства, с совместным умыслом на нарушение законодательства, а также причинение водным биологическим ресурсам существенного ущерба.
О.И. Гурова оспаривает конституционность пункта 2 статьи 56 "Ответственность юридического лица", пункта 1 статьи 1064 "Общие основания ответственности за причинение вреда" и статьи 1080 "Ответственность за совместно причиненный вред" ГК Российской Федерации.
По мнению заявительницы, данные законоположения противоречат статьям 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2), 34 (часть 1), 35 (части 1 - 3), 46 (часть 1), 49 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации в той мере, в какой они в системе действующего законодательства по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, позволяют привлечь к ответственности за причинение вреда участника (учредителя) юридического лица без привлечения к ответственности самого юридического лица, допускают солидарное взыскание компенсации вреда без установления всего состава правонарушения в действиях солидарного ответчика, в том числе причинно-следственной связи между его действиями и причиненным ущербом, а также не предоставляют суду возможность при рассмотрении дел о возмещении вреда, причиненного окружающей среде, по собственной инициативе возложить на лиц, совместно причинивших вред, ответственность в долях.
Кроме того, О.И. Гурова просит признать не соответствующим тем же статьям Конституции Российской Федерации пункт 1 статьи 237 "Обращение взыскания на имущество по обязательствам собственника" ГК Российской Федерации в той мере, в какой он в системе действующего законодательства по смыслу, придаваемому ему правоприменительной практикой, допускает обращение взыскания на имущество и (или) имущественные права в пользу кредитора, минуя процедуру исполнительного производства, в нарушение прав и законных интересов иных лиц.
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.
2.1. Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что обязанность возместить причиненный вред как мера гражданско-правовой ответственности применяется к причинителю вреда при наличии состава правонарушения, включающего, как правило, наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступлением вреда, а также его вину; тем самым предполагается, что привлечение физического лица к ответственности за деликт в каждом случае требует установления судом состава гражданского правонарушения, - иное означало бы необоснованное смешение различных видов юридической ответственности, нарушение принципов справедливости, соразмерности и правовой определенности вопреки требованиям статей 19 (части 1 и 2), 34 (часть 1), 35 (части 1 - 3), 49 (часть 1), 54 (часть 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации (постановления от 15 июля 2009 года , от 8 декабря 2017 года и др.).
Кроме того, как было отмечено в Конституционного Суда Российской Федерации от 8 декабря 2017 года N 39-П, положения статьи 15 и пункта 1 статьи 1064 ГК Российской Федерации в системе действующего правового регулирования не могут рассматриваться как препятствующие суду при определении размера возмещения вреда физическим лицом учесть, в частности, степень его вины в причинении вреда, а также иные существенные обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного дела. При этом часть первая статьи 1080 ГК Российской Федерации, регулируя вопросы возмещения вреда, причиненного совместными действиями нескольких лиц, в нормативном единстве с частью второй той же статьи и пунктом 2 статьи 1081 ГК Российской Федерации, также не исключает учета степени вины лица в причинении вреда при определении размера возмещения (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 27 июня 2017 года , от 25 апреля 2024 года и др.).
Что касается пункта 2 статьи 56 ГК Российской Федерации, то он содержит общее правило о самостоятельной гражданско-правовой ответственности юридического лица и прямо указывает на возможность установления законом исключений из него. Данное положение, вытекающее из понятия юридического лица, предусматривающего имущественную обособленность юридического лица и наличие у него собственной правоспособности, а также оспариваемые положения статей 1064 и 1080 Кодекса, направленные на защиту прав потерпевших при возмещении вреда, причиненного совместными действиями нескольких лиц, не предполагают их произвольного применения судом, в том числе при рассмотрении вопросов о привлечении к имущественной ответственности учредителей (участников) и руководителей юридического лица, и не могут расцениваться как нарушающие конституционные права заявительницы, в деле с участием которой суды пришли к выводу о том, что доказана совокупность условий, необходимых для удовлетворения требований о взыскании ущерба, и что руководители и владельцы ответчиков - юридических лиц в данном споре, прикрываясь имущественной обособленностью и самостоятельной ответственностью юридического лица, недобросовестно использовали его институт в противоправных целях для причинения вреда Российской Федерации, а взыскание причиненного вреда именно с физических лиц обусловлено действиями самих ответчиков, которые имели право давать обязательные для юридических лиц указания либо иным образом определять их действия.
2.2. Согласно пункту 1 статьи 237 ГК Российской Федерации изъятие имущества путем обращения взыскания на него по обязательствам собственника производится на основании решения суда, если иной порядок обращения взыскания не предусмотрен законом или договором.
Данное законоположение, закрепляющее общее правило о судебном изъятии имущества у собственника, являющегося должником по обязательствам, и позволяющее оперативным способом восстановить нарушенные права кредитора по этим обязательствам, направлено на обеспечение баланса их интересов, достигаемого в том числе за счет гарантий, которые установлены процессуальным законодательством для сторон судебного разбирательства и позволяют последним на основе принципов равноправия и состязательности представлять доказательства, подтверждающие или опровергающие необходимость применения названного способа защиты в конкретном деле исходя из его фактических обстоятельств.
В свою очередь, действующее законодательство (пункт 3 статьи 340, пункт 1 статьи 349, статья 350, пункт 2 статьи 350.1 ГК Российской Федерации, часть 1 статьи 69, части 1, 3, 11 и 12 статьи 87 Федерального закона от 2 октября 2007 года N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве" и др.) предусматривает в качестве правового последствия обращения взыскания на имущество его реализацию посредством продажи, допуская лишь в ограниченных случаях отступление от данного правила (например, в случае невозможности реализовать это имущество на публичных торгах или при наличии соглашения о судьбе этого имущества, достигнутого должником и взыскателем).
Соответственно, пункт 1 статьи 237 ГК Российской Федерации, предполагающий реализацию имущества, на которое обращено взыскание, согласно установленным законодательством процедурам и требованиям, сам по себе не содержит неопределенности и не может расцениваться в качестве нарушающего конституционные права заявительницы в аспекте, указанном в жалобе.
Установление же и оценка фактических обстоятельств конкретного дела, а также проверка правильности применения судами норм права с учетом данных обстоятельств к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, как она определена статьей 125 Конституции Российской Федерации и статьей 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", не относятся.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
определил:
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Гуровой Ольги Игоревны, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
Председатель
Конституционного Суда
Российской гр. [обезличено]ЗОРЬКИН
Публичный судебный акт (обезличен). Источник: sudact.ru. Не заменяет текст закона.
OpenLEX