Именем
Российской Федерации
П О С Т А Н О В Л Е Н И Е
КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
по делу о проверке конституционности статьи 107
Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с
жалобой гражданина Эстонской Республики А.Т.Федина
город Санкт-Петербург 6 декабря 2011 года
Конституционный Суд Российской Федерации в составе
Председателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова,
Н.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, Г.А.Жилина,
С.М.Казанцева, М.И.Клеандрова, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова,
Л.О.Красавчиковой, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина,
О.С.Хохряковой, В.Г.Ярославцева,
руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской
Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой
статьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 47-1, 74, 86, 96,
97 и 99 Федерального конституционного закона "О Конституционном
Суде Российской Федерации",
рассмотрел в заседании без проведения слушания дело о
проверке конституционности статьи 107 УПК Российской Федерации.
Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданина
Эстонской Республики А.Т.Федина. Основанием к рассмотрению дела
явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том,
соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые
заявителем законоположения.
Заслушав сообщение судьи-докладчика Ю.Д.Рудкина, изучив
представленные документы и иные материалы, в том числе объяснения
полномочного представителя Совета Федерации в Конституционном Суде
Российской Федерации А.И.Александрова и полномочного представителя
Президента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской
Федерации М.В.Кротова, Конституционный Суд Российской Федерации
у с т а н о в и л:
1. В соответствии со статьей 107 УПК Российской Федерации
мера пресечения в виде домашнего ареста заключается в
ограничениях, связанных со свободой передвижения подозреваемого,
обвиняемого, а также в запрете общаться с определенными лицами,
получать и отправлять корреспонденцию и вести переговоры с
использованием любых средств связи (часть первая); эта мера
избирается по решению суда при наличии оснований и в порядке,
которые установлены статьей 108 "Заключение под стражу" данного
Кодекса, с учетом возраста подозреваемого, обвиняемого, его
состояния здоровья, семейного положения и других обстоятельств
(часть вторая); в постановлении или определении суда об избрании
домашнего ареста в качестве меры пресечения указываются конкретные
ограничения, которым подвергается подозреваемый, обвиняемый, а
также указываются орган или должностное лицо, на которые
возлагается осуществление надзора за соблюдением установленных
ограничений (часть третья).
Статья 109 УПК Российской Федерации
регулирует сроки содержания под стражей и порядок их продления.
1.1. Конституционность приведенных законоположений
оспаривается гражданином Эстонской Республики А.Т.Фединым. Как
следует из представленных им материалов, постановлением судьи
Смольнинского районного суда города Санкт-Петербурга от 16 июля
2010 года А.Т.Федину, обвиняемому в совершении преступлений,
предусмотренных частями второй и третьей статьи 210 (участие в
преступном сообществе, совершенное с использованием своего
служебного положения) и частью четвертой статьи 159 (мошенничество,
совершенное в составе организованной группы, в особо крупном
размере) УК Российской Федерации, мера пресечения в виде заключения
под стражу в связи с истечением предельного срока содержания под
стражей (18 месяцев) была изменена на меру пресечения в виде
домашнего ареста, а местом домашнего ареста определена
однокомнатная квартира в городе Санкт-Петербурге, принадлежащая его
матери.
Надзорные жалобы защитника А.Т.Федина на это постановление
были оставлены без удовлетворения. Постановлением следователя от
22 декабря 2010 года также отказано в удовлетворении ходатайства
защитника заявителя об отмене меры пресечения в виде домашнего
ареста, а Смольнинский районный суд города Санкт-Петербурга
постановлением от 11 февраля 2011 года отказал в принятии к
рассмотрению жалобы на данное решение следователя, поданной в
порядке статьи 125 УПК Российской Федерации.
В жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации А.Т.Федин
утверждает, что на момент обращения в Конституционный Суд
Российской Федерации общее время ограничения его свободы -
пребывания под стражей и под домашним арестом - составило более 24
месяцев, в течение которых он лишен возможности трудоустройства и
получения какого-либо легального дохода. По его мнению,
оспариваемые им статьи 107 и 109 УПК Российской Федерации, как
допускающие существенное превышение установленного законом
предельного срока содержания под стражей, несоразмерно
ограничивают его право на свободу и личную неприкосновенность и
тем самым противоречат статьям 22 (часть 1) и 55 (часть 3)
Конституции Российской Федерации.
1.2. В соответствии со статьями 74, 96 и 97 Федерального
конституционного закона "О Конституционном Суде Российской
Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации по жалобе
гражданина на нарушение его конституционных прав законом проверяет
конституционность законоположений, примененных в конкретном деле
заявителя, рассмотрение которого завершено в суде, принимает
постановление только по предмету, указанному в жалобе, и лишь в
отношении той части акта, конституционность которой подвергается
сомнению, оценивая при этом как буквальный смысл рассматриваемых
законоположений, так и смысл, придаваемый им официальным и иным
толкованием или сложившейся правоприменительной практикой, а также
исходя из их места в системе правовых актов.
А.Т.Федин, как следует из его жалобы, связывает нарушение
своих прав с продолжительностью домашнего ареста. Между тем статья
109 УПК Российской Федерации регулирует сроки содержания под
стражей и порядок их продления. При этом, по смыслу пункта 2 части
десятой и части двенадцатой данной статьи, в срок содержания под
стражей - как при первоначальном, так и при повторном избрании
заключения под стражу в качестве меры пресечения - засчитывается
время домашнего ареста. Тем самым положения данной статьи, будучи
гарантией обеспечения конституционного права граждан на свободу и
личную неприкосновенность при применении меры пресечения в виде
заключения под стражу, не могут рассматриваться как нарушающие в
конкретном деле заявителя его конституционные права в указанном им
аспекте.
Соответственно, производство по данной жалобе в части,
касающейся проверки конституционности статьи 109 УПК Российской
Федерации, подлежит прекращению в силу пункта 2 части первой
статьи 43 и статьи 68 Федерального конституционного закона
"О Конституционном Суде Российской Федерации".
Таким образом, предметом рассмотрения Конституционного Суда
Российской Федерации по настоящему делу являются положения статьи
107 УПК Российской Федерации, регламентирующие применение в
отношении подозреваемого, обвиняемого меры пресечения в виде
домашнего ареста.
2. По смыслу Конституции Российской Федерации, ее статей 17
(часть 2), 21 (часть 1) и 22 (часть 1), принадлежащее каждому от
рождения право на свободу и личную неприкосновенность, относящееся
к числу основных прав человека и признаваемое Всеобщей декларацией
прав человека (статья 1), воплощает наиболее значимое социальное
благо, которое, исходя из признания государством достоинства
личности, предопределяет недопустимость произвольного
вмешательства в сферу ее автономии и создает условия как для
демократического устройства общества, так и для всестороннего
развития человека. Именно поэтому Конституция Российской Федерации
допускает возможность его ограничения лишь в той мере, в какой это
необходимо в определенных ею целях, в установленном законом
порядке, с соблюдением общеправовых принципов и на основе
конституционных критериев необходимости, разумности и
соразмерности, с тем чтобы не оказалось затронутым само существо
данного права. Как указывал Конституционный Суд Российской
Федерации в ряде своих решений, публичные интересы, перечисленные
в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, могут
оправдать правовые ограничения прав и свобод, только если такие
ограничения отвечают требованиям справедливости, являются
адекватными, пропорциональными, соразмерными и необходимыми для
защиты конституционно значимых ценностей (постановления от
27 апреля 2001 года N 7-П, от 30 октября 2003 года N 15-П, от
22 марта 2005 года N 4-П, от 14 июля 2005 года N 9-П и от 16 июня
2009 года N 9-П).
Европейский Суд по правам человека также считает, что
правовая защита лица от произвольного вмешательства со стороны
государства в его право на свободу, гарантированное Конвенцией о
защите прав человека и основных свобод (статья 5), предполагает
соразмерность ограничения этого права, означающую обеспечение
баланса между общественными интересами, которые могут потребовать
предварительного заключения лица под стражу, и важностью права на
свободу личности - с учетом презумпции невиновности; при
установлении такого баланса важным фактором является
продолжительность содержания под стражей, которая не должна
превышать разумных пределов (постановления от 26 июня 1991 года по
делу "Летеллье (Letellier) против Франции", от 6 апреля 2000 года
по делу "Лабита (Labita) против Италии" и от 29 января 2008 года
по делу "Саади (Saadi) против Соединенного Королевства");
практика, которая складывается в связи с законодательным пробелом
и в соответствии с которой лицо заключается под стражу на
неопределенный срок, противоречит одному из фундаментальных
принципов правового государства - принципу правовой обеспеченности
(постановление от 28 марта 2000 года по делу "Барановски
(Baranowski) против Польши").
Выявляя конституционно-правовой смысл понятия "лишение
свободы", Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении
от 16 июня 2009 года N 9-П установил, что это понятие имеет
автономное значение, заключающееся в том, что любые вводимые в
отраслевом законодательстве меры, если они фактически влекут
лишение свободы, должны отвечать критериям правомерности именно в
контексте статьи 22 Конституции Российской Федерации и статьи 5
Конвенции о защите прав человека и основных свобод, составляющих
нормативную основу регулирования ареста, задержания, заключения
под стражу и содержания под стражей в сфере преследования за
совершение уголовных и административных правонарушений в качестве
мер допустимого лишения свободы; арест, задержание, заключение под
стражу и содержание под стражей, несмотря на их процессуальные
различия, по сути есть лишение свободы. Никто не может быть
поставлен под угрозу возможного обременения на неопределенный или
слишком продолжительный срок, а законодатель обязан установить
четкие и разумные временные рамки допускаемых ограничений прав и
свобод (постановления от 24 июня 2009 года N 11-П и от 20 июля
2011 года N 20-П, Определение от 14 июля 1998 года N 86-О).
Аналогичной позиции придерживается и Европейский Суд по
правам человека. При толковании статьи 5 Конвенции о защите прав
человека и основных свобод (пункт 4 которой гарантирует каждому,
кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу,
право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его
заключения и на освобождение, если заключение под стражу признано
судом незаконным) он отмечал, что лишение физической свободы
фактически может приобретать разнообразные формы, не всегда
адекватные классическому тюремному заключению, и предлагал
оценивать их не по формальным, а по сущностным признакам, таким
как принудительное пребывание в ограниченном пространстве,
изоляция человека от общества, семьи, прекращение выполнения
служебных обязанностей, невозможность свободного передвижения и
общения с неопределенным кругом лиц. По мнению Европейского Суда
по правам человека, ограничение свободы и лишение свободы
отличаются друг от друга лишь степенью или интенсивностью, а не
природой или сущностью (пункт 14 постановления от 1 июля 1961 года
по делу "Лоулесс (Lawless) против Ирландии" (N 3), пункты 92 и 102
постановления от 6 ноября 1980 года по делу "Гуццарди (Guzzardi)
против Италии", пункты 55 и 68 постановления от 28 октября 1994
года по делу "Мюррей (Murray) против Соединенного Королевства",
пункт 42 постановления от 24 ноября 1994 года по делу "Кеммаш
(Kemmache) против Франции" (N 3) и пункт 42 постановления от
25 июня 1996 года по делу "Амюур (Amuur) против Франции").
Следовательно, всякое ограничение или лишение права на
свободу и личную неприкосновенность в связи с необходимостью
изоляции лица от общества, применяемой в виде меры пресечения в
процессе судопроизводства либо в виде уголовного или
административного наказания, должно обеспечиваться судебным
контролем и другими правовыми гарантиями его справедливости и
соразмерности, исходя из его законодательно установленных
пределов.
Приведенные требования Конституции Российской Федерации и
международно-правовых актов и основанные на них правовые позиции
Конституционного Суда Российской Федерации, распространяющиеся на
правовое регулирование применения такой непосредственно
сопряженной с ограничением права на свободу и личную
неприкосновенность меры пресечения, как домашний арест, при
котором лицо находится в изоляции и не может свободно реализовать
свои права, предполагают обязанность законодателя определить в
законе время пребывания лица под домашним арестом в соответствии с
принципами справедливости и равенства, с тем чтобы исключить
возможность произвольного и несоразмерного ограничения права на
свободу и личную неприкосновенность.
3. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации среди
мер процессуального принуждения предусматривает в главе 13 меры
пресечения - средства ограничения личной свободы обвиняемого, а в
исключительных случаях подозреваемого, применяемые, как следует из
его статьи 97, в целях предупреждения попыток скрыться от органов
дознания, предварительного следствия или суда, продолжить
преступную деятельность, угрожать свидетелю, иным участникам
уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иных
попыток воспрепятствовать производству по уголовному делу, а также
для обеспечения исполнения приговора или возможной выдачи лица в
порядке, предусмотренном статьей 466 данного Кодекса.
Наиболее строгими из мер пресечения, перечисленных в статье
98 УПК Российской Федерации, являются домашний арест (статья 107
УПК Российской Федерации) и заключение под стражу (статья 108 УПК
Российской Федерации). Поскольку суть данных принудительных мер -
непосредственное ограничение находящегося под защитой статьи 22
Конституции Российской Федерации права на свободу и личную
неприкосновенность, законодатель допускает применение таких мер в
отношении подозреваемых и обвиняемых в совершении лишь тех
преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание
в виде лишения свободы, как правило, на срок свыше двух лет, и при
невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения
(часть первая статьи 108 УПК Российской Федерации).
Согласно статье 107 УПК Российской Федерации домашний арест в
качестве меры пресечения избирается в отношении подозреваемого или
обвиняемого по решению суда при наличии оснований и в порядке,
которые установлены статьей 108 данного Кодекса, с учетом его
возраста, состояния здоровья, семейного положения и других
обстоятельств (часть вторая); в постановлении или определении суда
об избрании домашнего ареста в качестве меры пресечения
указываются конкретные ограничения, которым подвергается
подозреваемый или обвиняемый и которые связаны со свободой его
передвижения либо состоят в запрете общаться с определенными
лицами, получать и отправлять корреспонденцию, вести переговоры с
использованием любых средств связи (части первая и третья).
Из статей 97, 98, 107 и 108 УПК Российской Федерации в их
нормативном единстве следует, что и домашний арест, и заключение
под стражу в действующей системе правового регулирования связаны с
принудительным пребыванием подозреваемого, обвиняемого в
ограниченном пространстве, с изоляцией от общества, прекращением
выполнения служебных или иных трудовых обязанностей,
невозможностью свободного передвижения и общения с неопределенным
кругом лиц, т. е. с непосредственным ограничением самого права на
физическую свободу и личную неприкосновенность, а не только
условий его осуществления. В силу этого применение таких мер
пресечения должно осуществляться с соблюдением предусмотренных
Конституцией Российской Федерации гарантий обеспечения данного
права, схожих между собою по своим сущностным характеристикам, в
том числе определяющих сроки пребывания лица в условиях изоляции в
соответствии с принципами юридического равенства и формальной
определенности правовых норм, справедливости и соразмерности
устанавливаемых судом ограничений.
4. Вытекающим из статей 1 (часть 1), 6 (часть 2), 17 (часть
3) и 19 Конституции Российской Федерации принципом юридического
равенства обусловливается необходимость формальной определенности,
точности, ясности, недвусмысленности правовых норм и их
согласованности в системе действующего правового регулирования,
поскольку юридическое равенство может быть обеспечено лишь при
условии единообразного понимания и толкования правовой нормы.
Законоположения, не отвечающие указанным критериям, порождают
противоречивую правоприменительную практику, создают возможность
их неоднозначного истолкования и произвольного применения и тем
самым нарушают, кроме того, и конституционные гарантии
государственной, в том числе судебной, защиты прав, свобод и
законных интересов граждан, включая реализуемые в процедурах
уголовного преследования за совершение преступления (статья 45;
статья 46, части 1 и 2; статья 49, часть 1, Конституции Российской
Федерации).
Срок домашнего ареста, порядок его установления, продления, а
также его предельная продолжительность в Уголовно-процессуальном
кодексе Российской Федерации, в том числе в его статье 107, не
указаны, как не предусмотрено в нем и распространение на домашний
арест ограничений, закрепленных законом для содержания под
стражей. Домашний арест, который в силу закона применяется лишь
при наличии оснований и в порядке, установленных для заключения
под стражу, никак не регламентируется статьей 109 УПК Российской
Федерации об исчислении и продлении сроков содержания под стражей.
В части десятой данной статьи лишь указано, что в срок содержания
под стражей засчитывается и время домашнего ареста (а часть третья
статьи 72 УК Российской Федерации предусматривает, что время
содержания под стражей включается, в свою очередь, в срок
уголовного наказания - лишения свободы, содержания в
дисциплинарной воинской части или ареста - из расчета один день за
один день).
По смыслу, придаваемому положениям статьи 107 УПК Российской
Федерации сложившейся правоприменительной практикой, срок
применения домашнего ареста не ограничивается: согласно
постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации от
29 октября 2009 года N 22 "О практике применения судами мер
пресечения в виде заключения под стражу, залога и домашнего
ареста" избранная на стадии предварительного расследования мера
пресечения в виде домашнего ареста продолжает действовать на всем
протяжении предварительного расследования и нахождения уголовного
дела у прокурора с обвинительным заключением, а также в суде при
рассмотрении дела (абзац четвертый пункта 26).
Некоторые суды общей юрисдикции применяют положения статьи
107 УПК Российской Федерации, устанавливая и продляя срок
домашнего ареста по правилам статьи 109 данного Кодекса. Между тем
такая практика, хотя и направленная на защиту конституционного
права граждан на свободу и личную неприкосновенность и
согласующаяся с правовой позицией Конституционного Суда Российской
Федерации, которая изложена в Определении от 27 января 2011 года
N 9-О-О, принятом по жалобе гражданина А.И.Аноприева на нарушение
его конституционных прав статьей 107 УПК Российской Федерации,
сама по себе не свидетельствует о том, что оспариваемые
законоположения отвечают требованиям определенности, точности,
ясности, недвусмысленности правовых норм и их согласованности в
системе действующего правового регулирования.
При отсутствии оснований для изменения избранной лицу меры
пресечения домашний арест может применяться с превышением
установленных для содержания под стражей (части вторая и третья
статьи 109 УПК Российской Федерации) предельных сроков - вплоть до
вынесения судом приговора, причем в отношении лиц, скрывшихся от
органов расследования или иным способом нарушивших условия
домашнего ареста, изменение меры пресечения в таких случаях с
домашнего ареста на более строгую (заключение под стражу)
невозможно, поскольку в соответствии с пунктом 2 части десятой
этой статьи время домашнего ареста включается в совокупный срок
содержания под стражей как его составная часть, а при достижении
предельных сроков содержания под стражей дальнейшее продление
таких сроков не допускается. Тем самым лица, соблюдающие условия
домашнего ареста, в нарушение конституционного принципа
справедливости ставятся в худшее положение по сравнению с лицами,
скрывшимися от органов расследования или иным образом не
выполняющими данные условия.
Более того, не исключается пребывание лица под домашним
арестом с превышением не только предельных сроков содержания под
стражей, установленных статьей 109 УПК Российской Федерации, но и
сроков наказания, назначаемого судом за соответствующее
преступление по нормам Общей и Особенной частей Уголовного кодекса
Российской Федерации, что противоречит закрепленному в статье 49
Конституции Российской Федерации принципу презумпции невиновности,
по смыслу которого до вступления в законную силу обвинительного
приговора на подозреваемого, обвиняемого не могут быть наложены
ограничения, в своей совокупности сопоставимые по степени тяжести,
в том числе срокам, с уголовным наказанием, а тем более
превышающие его.
Следовательно, положения статьи 107 УПК Российской Федерации -
как сами по себе, так и во взаимосвязи с другими положениями
данного Кодекса, - порождают неопределенность в вопросе и о
продолжительности домашнего ареста, и о порядке его продления, и о
сроке, по истечении которого дальнейшее продление невозможно, и тем
самым позволяют устанавливать временные пределы ограничения
конституционного права на свободу и личную неприкосновенность в
произвольном порядке и исключительно по правоприменительному
решению.
5. Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской
Федерации, при принятии решений, связанных с ограничением свободы
и личной неприкосновенности, суд как орган правосудия - исходя из
статей 22, 46 (часть 1), 48, 118, 120 и 123 (части 1-3)
Конституции Российской Федерации в их взаимосвязи - призван
обеспечивать одинаковые по своей природе судебные гарантии защиты
прав и законных интересов личности. Данная правовая позиция,
выраженная в постановлениях от 10 декабря 1998 года N 27-П, от
14 февраля 2000 года N 2-П и от 22 марта 2005 года N 4-П,
распространяется на меру пресечения в виде домашнего ареста,
который, как и заключение под стражу, непосредственно ограничивает
конституционное право на свободу и личную неприкосновенность.
Единая природа данного конституционного права предполагает и
единые правовые гарантии его судебной защиты, которая в силу
статьи 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации и
корреспондирующих ей положений международно-правовых актов, в
частности статей 8 и 29 Всеобщей декларации прав человека, пункта
2 и подпункта "а" пункта 3 статьи 2 и пункта 1 статьи 14
Международного пакта о гражданских и политических правах, должна
быть справедливой, компетентной, полной и эффективной.
Конституционный Суд Российской Федерации, обращаясь к вопросу
о судебной защите прав и свобод человека и гражданина при
применении мер пресечения, указывал, что в ситуациях, связанных с
ограничением права на свободу и личную неприкосновенность,
гарантии права на судебную защиту приобретают особое значение;
гарантии данного права не могут быть компенсированы лишь
закреплением в законе предельных сроков ограничения или лишения
свободы и личной неприкосновенности, равно как и возможности
обжалования гражданином в судебном порядке продолжающегося ареста
(поскольку при этом в нарушение статей 22 и 46 Конституции
Российской Федерации допускается ограничение указанного
конституционного права вне судебного контроля в течение
значительного времени, в том числе до момента рассмотрения судом
соответствующей жалобы) (постановления от 14 марта 2002 года N 6-П
и от 22 марта 2005 года N 4-П).
Ограничение права на свободу и личную неприкосновенность
может иметь место только при наличии как факторов, отвечающих
указанным в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации
целям, так и разумных сроков, контролируемых судом, с тем чтобы
данный вопрос не мог решаться произвольно или исходя из каких-либо
формальных условий, а суд основывался на самостоятельной оценке
существенных для таких решений обстоятельств (Определение
Конституционного Суда Российской Федерации от 4 апреля 2006 года
N 101-О).
Между тем, поскольку суд при рассмотрении обращений (жалоб,
ходатайств) подозреваемого, обвиняемого, связанных с применением
домашнего ареста в качестве меры пресечения, руководствуется
статьей 107 УПК Российской Федерации, не отвечающей требованиям
формальной определенности и согласованности с другими положениями
данного Кодекса, не ограничивающей срок домашнего ареста, его
предельную продолжительность и не определяющей основания и порядок
его продления, право на свободу и личную неприкосновенность
названных участников процесса остается без эффективных гарантий
судебной защиты, что противоречит требованиям статей 22 (часть 1)
и 46 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации.
6. Таким образом, статья 107 УПК Российской Федерации, как
не конкретизирующая срок, на который избирается мера пресечения в
виде домашнего ареста, не определяющая основания и порядок его
продления и не ограничивающая предельную продолжительность
пребывания лица под домашним арестом, - в силу неопределенности
как самой по себе данной статьи, так и ее положений во взаимосвязи
с другими положениями Уголовно-процессуального кодекса Российской
Федерации, - порождает противоречивую правоприменительную
практику, позволяет налагать ограничения, сопоставимые по степени
тяжести с уголовными наказаниями и даже превышающие их, снижает
гарантии судебной защиты и тем самым не соответствует статьям 19
(части 1 и 2), 22 (часть 1), 46 (части 1 и 2), 49 и 55 (часть 3)
Конституции Российской Федерации.
При внесении в Уголовно-процессуальный кодекс Российской
Федерации необходимых изменений федеральному законодателю следует
руководствоваться требованиями Конституции Российской Федерации и
основанными на них правовыми позициями Конституционного Суда
Российской Федерации, изложенными в настоящем Постановлении,
относительно установления и продления срока домашнего ареста, его
предельной продолжительности, в том числе с учетом срока
содержания под стражей, и обеспечения при применении домашнего
ареста эффективного судебного контроля ограничения права на
свободу и личную неприкосновенность.
7. Согласно частям первой и третьей статьи 79 Федерального
конституционного закона "О Конституционном Суде Российской
Федерации" юридическим последствием принятого в порядке его статьи
47-1 постановления Конституционного Суда Российской Федерации,
которым нормативный правовой акт или его отдельные положения
признаются не соответствующими Конституции Российской Федерации,
является утрата ими со дня опубликования постановления в
соответствии со статьей 78 данного Федерального конституционного
закона юридической силы на будущее время. Это означает, что с
момента вступления в силу постановления Конституционного Суда
Российской Федерации такие акты или их отдельные положения
применяться не могут.
Вместе с тем исходя из цели обеспечения баланса
конституционно значимых интересов и недопустимости нарушения прав
и свобод других лиц при осуществлении прав и свобод человека и
гражданина (статья 17, часть 3, Конституции Российской Федерации)
Конституционный Суд Российской Федерации может определить порядок
исполнения постановления Конституционного Суда Российской
Федерации, обусловленный, в частности, необходимостью обеспечить
стабильность правоотношений в интересах субъектов права.
Поскольку положения статьи 107 УПК Российской Федерации,
предусматривающие меру пресечения в виде домашнего ареста, в части
оснований и порядка ее избрания и применения действуют в
нормативном единстве со статьей 108 данного Кодекса,
регламентирующей вопросы избрания в качестве меры пресечения
заключения под стражу, постольку - по смыслу правовых позиций
Конституционного Суда Российской Федерации, изложенных в
Постановлении от 29 июня 2004 года N 13-П, - процессуальные
гарантии права на свободу и личную неприкосновенность,
установленные законом для решения вопроса о применении меры
пресечения, закрепленной статьей 108 УПК Российской Федерации,
должны обеспечиваться и при решении вопроса о применении домашнего
ареста.
При этом, как указал Конституционный Суд Российской Федерации
в Определении от 27 января 2011 года N 9-О-О,
уголовно-процессуальный закон, предусматривающий меру пресечения в
виде домашнего ареста в качестве альтернативы заключению под
стражу, предполагает установление в постановлении или определении
суда об избрании данной меры пресечения срока домашнего ареста,
который, по смыслу взаимосвязанных положений статей 6-1 и 128 УПК
Российской Федерации, должен быть конкретным и разумным; данный
вывод согласуется с пунктом 11.1 Минимальных стандартных правил
Организации Объединенных Наций в отношении мер, не связанных с
тюремным заключением (Токийские правила), принятых 14 декабря 1990
года Резолюцией 45/110 Генеральной Ассамблеи ООН, в котором
указывается, что срок действия меры, не связанной с тюремным
заключением, не превышает срока, установленного компетентным
органом в соответствии с законом.
Конституционный Суд Российской Федерации приходит к выводу,
что, во избежание создания правовых препятствий для применения
домашнего ареста как меры пресечения, которая является более
гуманной по сравнению с заключением под стражу, в период до
вступления в силу федерального закона, вносящего в
Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации
соответствующие изменения, а также учитывая, что
уголовно-процессуальное регулирование основывается на
конституционных гарантиях обеспечения права на свободу и личную
неприкосновенность при применении мер пресечения, непосредственно
ограничивающих это право, закрепляет общность оснований и условий
для избрания мер пресечения в виде заключения под стражу и
домашнего ареста и схожие по своим сущностным характеристикам
(единые) гарантии судебной защиты этого конституционного права, а
также устанавливает единый порядок зачета времени их применения
при исчислении размера наказания, положения статьи 107 УПК
Российской Федерации - впредь до внесения соответствующих
изменений и дополнений в уголовно-процессуальное законодательство -
должны применяться таким образом, чтобы в период
предварительного расследования предельный срок пребывания
подозреваемых, обвиняемых под домашним арестом, а также совокупный
срок их содержания под стражей и под домашним арестом в качестве
мер пресечения (вне зависимости от того, в какой
последовательности они применялись) не превышали бы предельную
продолжительность содержания под стражей, определенную в статье
109 УПК Российской Федерации, а назначение домашнего ареста в
качестве меры пресечения и его продление осуществлялись бы по
правилам данной статьи.
Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 47-1 частью
второй статьи 71, статьями 72, 74, 75, 79, 87 и 100 Федерального
конституционного закона "О Конституционном Суде Российской
Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
п о с т а н о в и л:
1. Признать не соответствующими Конституции Российской
Федерации, ее статьям 19 (части 1 и 2), 22 (часть 1), 46 (части 1
и 2), 49 и 55 (часть 3), положения статьи 107 УПК Российской
Федерации в той мере, в какой они не конкретизируют срок, на
который избирается мера пресечения в виде домашнего ареста, не
определяют основания и порядок его продления и не ограничивают
предельную продолжительность пребывания лица под домашним арестом,
в том числе с учетом срока содержания под стражей в качестве меры
пресечения.
2. Правоприменительные решения в отношении гражданина
Эстонской Республики Федина Александра Тимофеевича, основанные на
положениях статьи 107 УПК Российской Федерации, признанных
настоящим Постановлением не соответствующими Конституции
Российской Федерации, подлежат пересмотру в установленном порядке,
если для этого нет иных препятствий.
3. При внесении в Уголовно-процессуальный кодекс Российской
Федерации необходимых изменений федеральному законодателю следует
руководствоваться требованиями Конституции Российской Федерации и
основанными на них правовыми позициями Конституционного Суда
Российской Федерации, изложенными в настоящем Постановлении,
относительно установления и продления срока домашнего ареста, его
предельной продолжительности, в том числе с учетом срока
содержания под стражей, и обеспечения при применении домашнего
ареста эффективного судебного контроля ограничения права на
свободу и личную неприкосновенность.
Впредь до вступления в силу федерального закона, вносящего в
Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации
соответствующие изменения, для установления срока домашнего
ареста, его продления и ограничения его предельной
продолжительности, в том числе с учетом срока содержания под
стражей, должны применяться положения его статьи 109.
4. Прекратить производство по жалобе А.Т.Федина в части,
касающейся проверки конституционности статьи 109 УПК Российской
Федерации.
5. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит
обжалованию, вступает в силу со дня его опубликования, действует
непосредственно и не требует подтверждения другими органами и
должностными лицами.
6. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона
"О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее
Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в
"Российской газете" и "Собрании законодательства Российской
Федерации". Постановление должно быть опубликовано также в
"Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".
Конституционный Суд
Российской Федерации
N 27-П