об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина ЛИЦО_1 на нарушение его конституционных прав частью четвертой статьи 166 Уголовного кодекса Российской ЛИЦО_3 и рядом положений Уголовно-процессуального кодекса Российской ЛИЦО_3 город Санкт-Петербург 21 июля 2022 года Конституционный Суд Российской ЛИЦО_3 в составе ЛИЦО_2ЛИЦО_6, судей К.В.Арановского, А.Ю.Бушева, Г.А.Гаджиева, Л.М.Жарковой, С.М.Казанцева, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, Л.О.Красавчиковой, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова, рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы гражданина ЛИЦО_4 к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской ЛИЦО_3, у с т а н о в и л : 1. Приговором суда гражданин ЛИЦО_5 осужден за совершение в составе группы лиц по предварительному сговору неправомерного завладения автомобилем без цели хищения (угона) с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, в связи с чем он просит признать противоречащими статьям 1, 15 (часть 1), 18, 19, 45, 46 (части 1 и 2), 55 и 118 (часть 2) Конституции Российской ЛИЦО_3: часть четвертую статьи 166 «Неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения» УК Российской ЛИЦО_3, постольку она не отвечает требованиям ясности и определенности, так как не 2 позволяет разграничить угрозу применения насилия, не опасного для жизни и здоровья (пункт «в» части второй этой же статьи) и угрозу применения насилия, опасного для жизни и здоровья. Кроме того, по мнению заявителя, применение насилия, опасного для жизни и здоровья, и угроза применения такого насилия носят разный характер и не могут содержаться в одной части статьи уголовного закона, предусматривающей одинаковый размер наказания; статью 87 «Проверка доказательств», части первую и третью статьи 88 «Правила оценки доказательств» и статью 297 «Законность, обоснованность и справедливость приговора» УПК Российской ЛИЦО_3, как позволяющие суду кассационной инстанции, признавшему явку с повинной недопустимым доказательством, исключить ее из приговора суда, оставив при этом в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, а не отменить приговор; статьи 7 «Законность при производстве по уголовному делу», 388 «Кассационное определение», 38928 «Апелляционные приговор, определение и постановление» и 40114 «Решение суда кассационной инстанции» того же Кодекса в той мере, в которой они позволяют суду апелляционной инстанции не рассматривать все доводы жалобы; часть первую статьи 252 «Пределы судебного разбирательства» того же Кодекса, которая, ограничив пределы судебного разбирательства рамками обвинения, изложенного в обвинительном заключении, не позволяет суду привлечь к ответственности еще одного соучастника преступления, что повлекло вынесение неправосудного обвинительного приговора. 2. Конституционный Суд Российской ЛИЦО_3, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению. 2.1. Как неоднократно отмечал Конституционный Суд Российской ЛИЦО_3, в сфере уголовно-правового регулирования – в силу статьи 54 (часть 2) Конституции Российской ЛИЦО_3, основанной на принципе nullum crimen, nulla poena sine lege (нет преступления, нет наказания без указания на то в законе), – особое значение приобретает требование определенности правовых норм. Так, любое преступление, а равно наказание за его совершение должны 3 быть четко определены в законе, причем таким образом, чтобы исходя из текста соответствующей нормы – в случае необходимости с помощью толкования, данного ей судами, – каждый мог предвидеть уголовно-правовые последствия своих действий (бездействия). Уголовная ответственность может считаться законно установленной лишь при условии, что она соразмерна характеру и степени общественной опасности криминализируемого противоправного деяния. Устанавливая преступность и наказуемость тех или иных общественно опасных деяний, федеральный законодатель может по-разному, в зависимости от существа охраняемых общественных отношений, конструировать составы преступлений, учитывая степень их распространенности, значимость тех ценностей, на которые они посягают, и характер причиняемого ими вреда охраняемому объекту (постановления от 27 мая 2008 года № 8-П, от 13 июля 2010 года № 15-П, от 17 июня 2014 года № 18-П, от 16 июля 2015 года № 22-П и др.). Любое посягательство на личность, ее права и свободы, а тем более на физическую неприкосновенность является одновременно и посягательством на человеческое достоинство, поскольку человек становится объектом произвола и насилия. С учетом этого государство обязано предусмотреть меры предупреждения общественно опасных деяний, посягающих на неприкосновенность личности, обеспечить эффективное противодействие физическому насилию, а также вправе, приняв к сведению тяжесть и степень распространенности таких деяний, выбрать ту или иную конструкцию состава правонарушения, установить признаки противоправности деяния, вид ответственности за его совершение, конкретизировать меры наказания, учитывая особую конституционную значимость достоинства личности и права на личную неприкосновенность, необходимость повышенной их защиты, обеспечивая при этом соразмерность ответственности ценностям, охраняемым законом, включая уголовный, при строгом соблюдении принципов равенства и справедливости (Постановление Конституционного Суда Российской ЛИЦО_3 от 8 апреля 2021 года № 11-П). 4 Закрепляя в главе 21 УК Российской ЛИЦО_3 составы преступлений против собственности, законодатель отнес к ним угон, т.е. согласно части первой статьи 166 данного Кодекса неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения. Дифференцируя (усиливая) в части четвертой этой статьи ответственность за угон, совершенный с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия, он не вышел за пределы своих дискреционных полномочий, а, напротив, учел объективный признак, свидетельствующий о повышенной общественной опасности такого деяния, как посягающего не только на собственность, но и на достоинство личности. Конституционный Суд Российской ЛИЦО_3 указал, что не является несоразмерным установление в одной уголовно-правовой норме ответственности как за физическое насилие, так и за насилие психическое, реализуемое в форме соответствующей угрозы (определения от 28 июня 2018 года № 1452-О, от 26 марта 2019 года № 632-О и др.). Необходимость же в каждом конкретном случае уголовного преследования доказать не только наличие самой угрозы, но и то, что она намеренно высказана с целью устрашить потерпевшего и в форме, дающей основания опасаться ее воплощения, предполагает оценку фактических обстоятельств дела (Определение от 19 января 2021 года № 2-О). При этом согласно пункту 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской ЛИЦО_3 от 9 декабря 2008 года № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения» под насилием, опасным для жизни или здоровья, либо угрозой применения такого насилия при угоне (часть четвертая статьи 166 УК Российской ЛИЦО_3) следует понимать умышленные действия, повлекшие причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью потерпевшего, а также легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности и угрозу совершения перечисленных действий. 5 Соответственно, используемые в оспариваемой норме уголовного закона признаки физического и психического насилия неопределенности не содержат и предполагают – в каждом конкретном случае – оценку деяния как направленного на создание реальной опасности для здоровья или жизни либо на восприятие ее таковой потерпевшим. 2.2. Конституционный Суд Российской ЛИЦО_3 сформировал правовую позицию, согласно которой установление процедурных правил, которые исключают возможность злоупотребления процессуальными правами и превращения кассационной процедуры в ординарную судебную инстанцию, не нарушая при этом базовые конституционные принципы справедливости и равенства, является обоснованным (определения от 24 июня 2014 года № 1445- О, от 25 сентября 2014 года № 2031-О, от 24 марта 2015 года № 584-О, от 23 июня 2015 года № 1318-О, от 27 октября 2015 года № 2343-О, от 22 декабря 2015 года № 2851-О, от 29 марта 2016 года № 611-О и др.). Между тем в соответствии с пунктом 6 части первой статьи 40114 УПК Российской ЛИЦО_3 суд кассационной инстанции среди прочего наделен правом внести изменения в приговор, определение или постановление суда. При этом такое решение суда кассационной инстанции, исходя из предписаний части четвертой статьи 7 данного Кодекса, должно быть законным, обоснованным и мотивированным. 2.3. Как прямо предусмотрено частью третьей статьи 38928 УПК Российской ЛИЦО_3, в апелляционных определении, постановлении кратко излагаются доводы подавшего апелляционные жалобу или представление лица, а также возражения других лиц, участвовавших в заседании суда апелляционной инстанции, и приводятся мотивы принятого решения. Положения этой статьи, действуя в нормативном единстве с предписанием части четвертой статьи 7 данного Кодекса, не освобождают суд от обязанности проанализировать все изложенные в обращении доводы и принять обоснованное решение, мотивировав его в случае несогласия с этими доводами указанием на конкретные, достаточные с точки зрения принципа разумности основания, по которым они отвергаются. При этом решение суда во всяком 6 случае должно основываться на конкретных обстоятельствах, нашедших отражение в материалах дела и дополнительно представленных сторонами материалах, а также на нормах материального и процессуального права (Определение Конституционного Суда Российской ЛИЦО_3 от 29 октября 2020 года № 2577-О). Оспариваемые же заявителем статьи 388 и 40114 УПК Российской ЛИЦО_3 не регулируют апелляционный порядок рассмотрения жалоб. Кроме того, статья 388 УПК Российской ЛИЦО_3 утратила силу с 1 января 2013 года в соответствии с Федеральным законом от 29 декабря 2010 года № 433-ФЗ. 2.4.
Статья 252 УПК Российской ЛИЦО_3, устанавливая пределы судебного разбирательства, предусматривает, что судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению (часть первая). Данная статья не содержит каких-либо запретов для подсудимого защищаться от предъявленного обвинения, в том числе приводить доказательства и доводы, свидетельствующие о том, что преступление было совершено не им, а другим лицом (определения Конституционного Суда Российской ЛИЦО_3 от 29 сентября 2011 года № 1238-О-О и от 25 ноября 2020 года № 2634-О). В равной мере она не лишает заявителя и права приводить доводы, свидетельствующие о том, что преступление было совершено им в соучастии с другим лицом. Таким образом, оспариваемые законоположения не допускают произвольного применения и не могут расцениваться как нарушающие конституционные права ЛИЦО_4 в обозначенных в жалобе аспектах. Установление же того, имеются ли основания для пересмотра судебных решений по уголовному делу заявителя с учетом его обстоятельств, на что, по существу, направлены доводы жалобы, не относится к компетенции Конституционного Суда Российской ЛИЦО_3, как она закреплена в статье 125 Конституции Российской ЛИЦО_3 и статье 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской ЛИЦО_3». Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного 7 закона «О Конституционном Суде Российской ЛИЦО_3», Конституционный Суд Российской ЛИЦО_3 о п р е д е л и л : 1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина ЛИЦО_1, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской ЛИЦО_3», в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской ЛИЦО_3 признается допустимой. 2. Определение Конституционного Суда Российской ЛИЦО_3 по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит. Председатель Конституционного Суда Российской ЛИЦО_3ЛИЦО_6 № 2056-О