Определение Конституционного Суда РФ от 30.05.2024 № 1425-О

об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки ЛИЦО_1 на нарушение ее конституционных прав частью четвертой статьи 159 Уголовного кодекса Российской ЛИЦО_3 и частью 2 статьи 7.27 Кодекса Российской ЛИЦО_3 об административных правонарушениях город Санкт-Петербург 30 мая 2024 года Конституционный Суд Российской ЛИЦО_3 в составе ЛИЦО_2ЛИЦО_6, судей А.Ю.Бушева, Л.М.Жарковой, С.М.Казанцева, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, Л.О.Красавчиковой, М.Б.Лобова, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова, В.А.Сивицкого, рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы гражданки ЛИЦО_4 к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской ЛИЦО_3, у с т а н о в и л : 1. Приговором районного суда (оставленным без изменения вышестоящими судами) гражданка ЛИЦО_5 признана виновной в совершении в составе организованной группы мошенничеств, которые причинили ущерб трем потерпевшим в размере 238 000, 10 000 и 2 000 рублей соответственно. В связи с этим ЛИЦО_5 утверждает, что часть четвертая статьи 159 «Мошенничество» УК Российской ЛИЦО_3 и часть 2 статьи 7.27 «Мелкое хищение» КоАП Российской ЛИЦО_3 не соответствуют статьям 1 (часть 1), 2, 15 (часть 4), 17 (части 1 и 3), 18, 19 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) 2 Конституции Российской ЛИЦО_3 в той мере, в какой они допускают возможность квалифицировать как тяжкое преступление мошеннические действия, не причинившие ущерба в размере, который является необходимым (криминообразующим) признаком, либо повлекшие незначительный ущерб, позволяя назначать за такие деяния лишение свободы, что является несоразмерным их общественной опасности. Кроме того, заявительница связывает неконституционность оспариваемых законоположений с тем, что они, по ее мнению, не обеспечивают защиту прав человека, допускают их необоснованное и длительное ограничение, в том числе в части сроков давности и правовых последствий судимости, предусматривают различную правовую оценку (квалификацию) действий, причинивших равный (сопоставимый) ущерб, но отличающихся лишь по способу совершения хищения (его внешнему оформлению или проявлению), а также допускают возложение на правонарушителя избыточной ответственности лишь ввиду совершения мошенничества организованной группой (которое считается тяжким преступлением), притом что такое же по размеру деяние в сфере предпринимательской деятельности в настоящее время декриминализовано (не образует признаков состава преступления). 2. Конституционный Суд Российской ЛИЦО_3, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению. Как указал Конституционный Суд Российской ЛИЦО_3, разрешение вопроса о размере санкций за преступления является прерогативой федерального законодателя, который, принимая решение о криминализации деяния, обязан учитывать типовую оценку его общественной опасности и, если отдельные признаки преступления (тяжесть содеянного, размер и характер причиненного ущерба, степень вины правонарушителя и иные существенные факторы, влияющие на индивидуализацию уголовного принуждения) свидетельствуют о том, что степень его общественной опасности существенно изменяется по 3 сравнению с типовой оценкой, провести дифференциацию уголовной ответственности (постановления от 11 декабря 2014 года № 32 -П, от 10 февраля 2017 года № 2-П и от 25 апреля 2018 года № 17-П; определения от 29 января 2019 года № 79-О, от 9 июня 2022 года № 1455-О, от 28 марта 2024 года № 804-О и др.). Тем самым должна обеспечиваться соразмерность мер наказания совершенному преступлению, а также баланс основных прав индивида и общего интереса, состоящего в защите личности, общества и государства от преступных посягательств. Соответственно, федеральный законодатель, определяя – при соблюдении конституционных гарантий прав личности в ее отношениях с государством – уголовно-правовые последствия совершения преступления, дифференцирует их в зависимости от общественной опасности содеянного (определения от 24 ноября 2016 года № 2550 -О, от 18 июля 2017 года № 1540-О, от 17 июля 2018 года № 1995-О, от 30 июня 2020 года № 1386-О и др.). Согласно Уголовному кодексу Российской ЛИЦО_3 основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного данным Кодексом (статья 8). Закрепляя в главе 21 УК Российской ЛИЦО_3 составы преступлений против собственности, законодатель отнес к ним мошенничество, которое согласно части первой статьи 159 данного Кодекса определяется как хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием, а также предусмотрел квалифицирующие и особо квалифицирующие признаки такого деяния (части вторая – четвертая). В частности, Конституционный Суд Российской ЛИЦО_3 обращал внимание на то, что обязательными объективными признаками хищения выступают противоправное завладение имуществом (изъятие, обращение) в таком размере, в каком им распорядиться может либо сам виновный, либо лицо, в чью пользу это имущество по его воле отчуждено, а также ущерб, причиненный содеянным (Постановление от 8 4 декабря 2022 года № 53-П). Тем самым статья 159 УК Российской ЛИЦО_3, действуя в системе уголовно-правового регулирования, не допускает уголовной ответственности за действия, совершенные при отсутствии обязательных признаков хищения, степень определенности которых позволяет судам – с учетом фактических обстоятельств конкретного дела – проводить разграничение преступлений и иных противоправных (а тем более правомерных) деяний (определения от 30 ноября 2021 года № 2625-О, от 21 ноября 2022 года № 3009-О, от 28 февраля 2023 года № 462-О и др.). Статья же 7.27 КоАП Российской ЛИЦО_3 устанавливает административную ответственность за мелкое хищение, совершенное путем кражи, мошенничества, присвоения или растраты, но лишь при условии, если оно не содержит квалифицирующих (особо квалифицирующих) признаков, предусмотренных, в частности, частью четвертой статьи 159 УК Российской ЛИЦО_3, в том числе совершение мошенничества организованной группой. По смыслу правовой позиции, сформулированной в Определении Конституционного Суда Российской ЛИЦО_3 от 11 апреля 2019 года № 865-О, квалифицирующие (а тем более особо квалифицирующие) признаки мошенничества определяют повышенную опасность такого деяния (в сравнении не только с административно наказуемым мелким мошенничеством, но и с неквалифицированным мошенничеством, наказуемым в уголовном порядке) и, как следствие, иную степень его пенализации. Из этого же исходит и федеральный законодатель, который в статье 35 УК Российской ЛИЦО_3 определил признаки совершения преступления организованной группой (часть третья), а также установил, что совершение преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией) влечет более строгое наказание на основании и в пределах, предусмотренных данным Кодексом (часть седьмая), при этом само создание 5 организованной группы в случаях, не предусмотренных статьями Особенной части данного Кодекса, уже влечет уголовную ответственность за приготовление к тем преступлениям, для совершения которых она создана (часть шестая). Тем самым в системе правового регулирования предполагается именно уголовная, а не административная ответственность за хищения, совершенные в рамках организованной преступной деятельности. Осуществленная законодателем в части четвертой статьи 159 УК Российской ЛИЦО_3 дифференциация ответственности за совершение мошенничества участником устойчивой группы лиц, заранее объединившихся для совершения одного (а тем более – нескольких) преступлений, отражает повышенную степень общественной опасности такого деяния. Также Конституционный Суд Российской ЛИЦО_3 указал, что федеральный законодатель был вправе – с тем чтобы отграничить уголовно наказуемые деяния от собственно предпринимательской деятельности, исключить возможность разрешения гражданско-правовых споров посредством уголовного преследования, создать механизм защиты добросовестных предпринимателей от необоснованного привлечения к уголовной ответственности и одновременно не допустить ухода виновных лиц от уголовной ответственности под прикрытием гражданско-правовой сделки – конкретизировать регулирование уголовной ответственности за совершение субъектами предпринимательской деятельности противоправных мошеннических действий путем установления специальных составов мошенничества (Постановление от 11 декабря 2014 года № 32-П). Фактическое же отсутствие договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности исключает применение специальной нормы, в частности части пятой – седьмой статьи 159 УК Российской ЛИЦО_3, но не означает невозможность квалификации совершенного мошенничества по общим положениям, закрепленным в частях первой – четвертой статьи 159 данного Кодекса (определения от 28 февраля 2023 года 6 № 462-О, от 30 марта 2023 года № 520-О и от 30 ноября 2023 года № 3275- О). Окончательная же юридическая оценка деяния и назначение наказания за него осуществляются именно и только судом исходя из его исключительных полномочий по отправлению правосудия, установленных Конституцией Российской ЛИЦО_3 и уголовно-процессуальным законом (Постановление Конституционного Суда Российской ЛИЦО_3 от 2 июля 2013 года № 16-П). Суд в процессе определения конкретной меры наказания, применяемой к виновному, учитывает характер деяния, его опасность для защищаемых уголовным законом ценностей, реальный размер причиненного вреда, сведения о лице, совершившем преступление, и другие обстоятельства, учет которых способствует избранию мер уголовно- правового воздействия, сообразующихся с конституционными принципами юридической ответственности (Определение Конституционного Суда Российской ЛИЦО_3 от 11 апреля 2019 года № 865-О). Таким образом, оспариваемые законоположения не могут расцениваться в качестве нарушающих конституционные права заявительницы в аспекте, указанном в ее жалобе. Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской ЛИЦО_3», Конституционный Суд Российской ЛИЦО_3 о п р е д е л и л : 1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданки ЛИЦО_1, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской ЛИЦО_3», в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской ЛИЦО_3 признается допустимой. 7 2. Определение Конституционного Суда Российской ЛИЦО_3 по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит. Председатель Конституционного Суда Российской ЛИЦО_3ЛИЦО_6 № 1425-О