об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина ЛИЦО_1 на нарушение его конституционных прав статьями 4, 200 Гражданского кодекса Российской ЛИЦО_3, частью 3 статьи 4 Федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской ЛИЦО_3 об административных правонарушениях», подпунктом 1 пункта 2 статьи 6111 и пунктом 5 статьи 6114 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» город Санкт-Петербург 18 июля 2024 года Конституционный Суд Российской ЛИЦО_3 в составе ЛИЦО_2ЛИЦО_7, судей А.Ю.Бушева, Л.М.Жарковой, С.М.Казанцева, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, Л.О.Красавчиковой, М.Б.Лобова, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова, В.А.Сивицкого, рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы гражданина ЛИЦО_4 к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской ЛИЦО_3, у с т а н о в и л : 1. Постановлением арбитражного апелляционного суда, оставленным без изменения постановлением суда кассационной инстанции, было отменено в части решение суда первой инстанции и частично удовлетворены исковые требования хозяйственного общества к ряду лиц, в том числе гражданину ЛИЦО_5, о взыскании солидарно в порядке субсидиарной ответственности денежной суммы. 2 ЛИЦО_6 оспаривает конституционность подпункта 1 пункта 2 статьи 6111 «Субсидиарная ответственность за невозможность полного погашения требований кредиторов» и пункта 5 статьи 6114 «Право на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности» Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)». По мнению заявителя, данные законоположения противоречат статьям 2, 6 (часть 2), 8, 15 (части 1 и 2), 17 (часть 1), 19 (часть 1), 34 (часть 1), 35 (части 1–3) и 46 (часть 1) Конституции Российской ЛИЦО_3 в той мере, в какой они в системе действующего правового регулирования по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, допускают привлечение участника общества-должника к субсидиарной ответственности: без установления наличия состава правонарушения, включающего наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между противоправным поведением и наступлением вреда, а также вины и без учета того, что субсидиарная ответственность является видом гражданско-правовой (деликтной) ответственности; по такому основанию, как заключение договора должником, повлекшим причинение вреда кредиторам, после выхода лица из состава участников общества-должника, притом что заключение договора не требовало одобрения собрания участников. Кроме того, ЛИЦО_6 просит признать не соответствующими статье 54 Конституции Российской ЛИЦО_3 статьи 4 «Действие гражданского законодательства во времени», 200 «Начало течения срока исковой давности» ГК Российской ЛИЦО_3 и часть 3 статьи 4 Федерального закона от 29 июля 2017 года № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской ЛИЦО_3 об административных правонарушениях» в той мере, в какой они в системе действующего правового регулирования по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, позволяют применительно к сделке, причинившей вред кредиторам должника, исчислять 3 срок исковой давности не с даты заключения или начала исполнения такой сделки, а с даты окончания ее исполнения. 2. Конституционный Суд Российской ЛИЦО_3, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению. 2.1. Конституционный Суд Российской ЛИЦО_3 неоднократно указывал, что строгое соблюдение условий привлечения к ответственности необходимо в сфере банкротства как юридических лиц, так и индивидуальных предпринимателей, а пренебрежение ими влечет нарушение конституционных прав граждан; субсидиарная ответственность контролирующих организацию лиц также служит мерой гражданско-правовой ответственности, притом что ее функция заключается в защите нарушенных прав кредиторов, в восстановлении их имущественного положения, а при реализации этой ответственности, являющейся по своей природе деликтной, не отменяется и действие общих оснований гражданско-правовой ответственности; лицо, контролирующее организацию, не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась в обычных условиях делового оборота и с учетом сопутствующих предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения организацией обязательств перед кредиторами (постановления от 18 ноября 2019 года № 36- П, от 16 ноября 2021 года № 49-П, от 7 февраля 2023 года № 6-П и др.). При этом, оценивая отдельные положения статьи 6111 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», Конституционный Суд Российской ЛИЦО_3 в Постановлении от 30 октября 2023 года № 50-П подчеркивал, что привлечение к субсидиарной ответственности предусматривает учет вины контролирующего лица в признании должника банкротом, предполагает проверку наличия причинно-следственной связи между действиями (бездействием) этого лица и фактически наступившим банкротством, преследует цели достичь определенности в вопросе о размере ответственности и обеспечить баланс имущественных интересов как 4 привлекаемого к ней лица, так и кредиторов должника. Законодательство о банкротстве и правоприменительная практика исходят из необходимости проверки и оценки судом всех фактических обстоятельств дела и доводов, приведенных контролирующим должника лицом. Таким образом, рассматриваемая в том числе в свете указанных правовых позиций статья 6111 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», определяющая ответственность контролирующего должника лица в целях защиты имущественных прав кредиторов, не предполагает ее произвольного применения судом, который при рассмотрении конкретного дела обязан исследовать по существу все его фактические обстоятельства и не вправе ограничиваться установлением одних лишь формальных условий применения нормы, учитывая, что привлечение физического лица к ответственности за деликт в каждом случае требует установления судом состава гражданского правонарушения, обычно включающего наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между этим поведением и наступлением вреда, а также его вину. Следовательно, как оспариваемое положение статьи 6111 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», так и норма пункта 5 статьи 6114 того же Федерального закона, определяющая сроки, в течение которых может быть подано заявление о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным главой III2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве» данного Федерального закона, не могут расцениваться как нарушающие конституционные права заявителя в аспекте, указанном в жалобе. 2.2.
Статья 200 ГК Российской ЛИЦО_3, определяя начало течения срока исковой давности, в частности предусматривает, что, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (пункт 1); по обязательствам с определенным сроком исполнения течение срока исковой давности начинается по окончании срока исполнения; по обязательствам, срок 5 исполнения которых не определен или определен моментом востребования, срок исковой давности начинает течь со дня предъявления кредитором требования об исполнении обязательства, а если должнику предоставляется срок для исполнения такого требования, исчисление срока исковой давности начинается по окончании срока, предоставляемого для исполнения такого требования; при этом срок исковой давности во всяком случае не может превышать десять лет со дня возникновения обязательства (пункт 2). Данные положения призваны обеспечить стабильность гражданского оборота и преследуют цель достижения баланса интересов всех участников соответствующих правоотношений. При этом, как отмечал Конституционный Суд Российской ЛИЦО_3, положения статьи 200 ГК Российской ЛИЦО_3 наделяют суд необходимыми дискреционными полномочиями по определению момента начала течения срока исковой давности исходя из фактических обстоятельств дела (определения от 20 июля 2023 года № 1981-О, от 28 сентября 2023 года № 2402-О и др.). Рассматриваемые в том числе во взаимосвязи с нормами статьи 4 того же Кодекса о действии гражданского законодательства во времени и положением части 3 статьи 4 Федерального закона от 29 июля 2017 года № 266-ФЗ, корреспондирующим общим правилам действия закона во времени, они также не нарушают конституционные права заявителя, указанные в жалобе. Установление же и оценка фактических обстоятельств конкретного дела, а равно и проверка правильности применения судами оспариваемых положений с учетом данных обстоятельств к компетенции Конституционного Суда Российской ЛИЦО_3, как она определена статьей 125 Конституции Российской ЛИЦО_3 и статьей 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской ЛИЦО_3», не относятся. Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской ЛИЦО_3», Конституционный Суд Российской ЛИЦО_3 6 о п р е д е л и л : 1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина ЛИЦО_1, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской ЛИЦО_3», в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской ЛИЦО_3 признается допустимой. 2. Определение Конституционного Суда Российской ЛИЦО_3 по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит. Председатель Конституционного Суда Российской ЛИЦО_3ЛИЦО_7 № 1933-О