Определение Конституционного Суда РФ от 24.10.2019 № 2743-О

об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина ЛИЦО_1 на нарушение его конституционных прав статьями 2 и 6–9 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» город Санкт-Петербург 24 октября 2019 года Конституционный Суд Российской ЛИЦО_3 в составе ЛИЦО_2ЛИЦО_7, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова, Н.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, С.М.Казанцева, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, Л.О.Красавчиковой, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина, рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы гражданина ЛИЦО_4 к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской ЛИЦО_3, у с т а н о в и л : 1. Постановлением судьи, вынесенным в порядке статьи 125 УПК Российской ЛИЦО_3 и оставленным без изменения судом апелляционной инстанции, гражданину ЛИЦО_5, имеющему статус адвоката, отказано в принятии к рассмотрению жалобы, в которой он просил признать незаконным оперативно-розыскное мероприятие – осуществленное на основании судебного разрешения обследование помещения, используемого им для адвокатской деятельности. 2 ЛИЦО_6 утверждает, что статьи 2 «Задачи оперативно-розыскной деятельности», 6 «Оперативно-розыскные мероприятия», 7 «Основания для проведения оперативно-розыскных мероприятий», 8 «Условия проведения оперативно-розыскных мероприятий», 81 «Особенности проведения оперативными подразделениями органов федеральной службы безопасности оперативно-розыскных мероприятий в сфере осуществления иностранных инвестиций в хозяйственные общества, имеющие стратегическое значение для обеспечения обороны страны и государства» и 9 «Основания и порядок судебного рассмотрения материалов об ограничении конституционных прав граждан при проведении оперативно-розыскных мероприятий» Федерального закона от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», как позволяющие суду удовлетворить ходатайство об изъятии у адвоката, осуществляющего защиту подозреваемого, обвиняемого по уголовному делу, в помещении адвокатского образования составляющих адвокатскую тайну материалов адвокатских производств в отношении его доверителей, создают возможность несоразмерного ограничения прав и свобод, препятствуют профессиональной деятельности адвоката, лишают его гарантий конфиденциальности в отношениях с доверителями, чем нарушают права, гарантированные статьями 2, 15 (часть 4), 17, 18, 23 (часть 1), 24 (часть 1), 45, 46 (часть 1), 48 (часть 1) и 55 Конституции Российской ЛИЦО_3. 2. Конституционный Суд Российской ЛИЦО_3, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению. Конституция Российской ЛИЦО_3, гарантируя равенство всех перед законом и судом независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств (статья 19, части 1 и 2), не предусматривает каких-либо исключений из этого принципа для лиц, занимающихся адвокатской деятельностью, и не определяет особого статуса адвокатов, обусловливающего обязательность законодательного закрепления 3 дополнительных, по сравнению с другими гражданами, гарантий их неприкосновенности. Законодательное требование о проведении оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий в отношении адвоката (в том числе в жилых и служебных помещениях, используемых им для осуществления адвокатской деятельности) на основании судебного решения (пункт 3 статьи 8 Федерального закона от 31 мая 2002 года № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской ЛИЦО_3») направлено на обеспечение реализации конституционного права граждан на получение квалифицированной юридической помощи, предполагающей по своей природе доверительность в отношениях между адвокатом и клиентом, сохранение конфиденциальности информации, с получением и использованием которой сопряжено ее оказание, чему, в частности, служит институт адвокатской тайны. Как отметил Конституционный Суд Российской ЛИЦО_3, данный институт призван защищать информацию, полученную адвокатом относительно клиента или других лиц в связи с предоставлением юридических услуг. Сведения о преступном деянии самого адвоката не составляют адвокатской тайны, если они не стали предметом оказания юридической помощи ему самому в связи с совершенным им преступлением. Поскольку норма пункта 3 статьи 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской ЛИЦО_3» о проведении оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий в отношении адвоката на основании судебного решения не устанавливает неприкосновенность адвоката, не определяет ни его личную привилегию как гражданина, ни привилегию, связанную с его профессиональным статусом, постольку она предполагает получение судебного решения при проведении в отношении адвоката лишь тех оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий, которые вторгаются в сферу осуществления им собственно адвокатской деятельности – к каковой в любом случае не может быть отнесено совершение адвокатом преступного деяния, как несовместимого со статусом адвоката (статья 2, подпункт 2 пункта 2 статьи 9 и подпункт 4 пункта 1 статьи 17 этого 4 Федерального закона), – и (или) могут затрагивать адвокатскую тайну (определения Конституционного Суда Российской ЛИЦО_3 от 8 ноября 2005 года № 439-О, от 22 марта 2012 года № 629-О-О и от 17 июля 2012 года № 1472-О). В соответствии с Федеральным законом «Об оперативно-розыскной деятельности» проведение оперативно-розыскных мероприятий, в том числе обследования помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств (пункт 8 части первой статьи 6), возможно лишь в целях выполнения задач, предусмотренных статьей 2 этого Федерального закона, и только при наличии оснований, указанных в его статье 7, которыми являются, в частности, сведения о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния, а также о лицах, его подготавливающих, совершающих или совершивших, если нет достаточных данных для решения вопроса о возбуждении уголовного дела (подпункт 1 пункта 2 части первой). При этом проведение обследования помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств, включая обследование жилых и служебных помещений, используемых адвокатом для осуществления адвокатской деятельности, закон увязывает непосредственно с возникновением, изменением и прекращением уголовно-правовых и уголовно- процессуальных отношений на досудебной стадии уголовного судопроизводства, когда уголовное дело еще не возбуждено либо когда лицо еще не привлечено в качестве обвиняемого по уголовному делу, но уже имеется определенная информация, которая должна быть проверена (подтверждена или отвергнута) в ходе оперативно-розыскных мероприятий, по результатам которых и будет решаться вопрос о возбуждении уголовного дела. В то же время на основании результатов оперативно-розыскной деятельности возможно не только подтвердить, но и поставить под сомнение или опровергнуть сам факт преступления, что имеет существенное значение для разрешения вопроса об уголовном преследовании или отказе от него, а также от применения связанных с ним мер принуждения или ограничений прав личности. Когда в ходе оперативно-розыскной деятельности обнаруживается, что речь идет не о 5 преступлении, а об иных видах правонарушений, проведение оперативно- розыскных мероприятий в силу статьи 2 и части четвертой статьи 10 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» должно быть прекращено (Постановление Конституционного Суда Российской ЛИЦО_3 от 9 июня 2011 года № 12-П; определения Конституционного Суда Российской ЛИЦО_3 от 14 июля 1998 года № 86-О, от 21 мая 2015 года № 1182-О, от 27 июня 2017 года № 1419-О и др.). Для решения задач оперативно-розыскной деятельности органы, уполномоченные ее осуществлять, имеют право производить при проведении оперативно-розыскных мероприятий изъятие документов, предметов, материалов и сообщений (пункт 1 части первой статьи 15 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»). Вместе с тем полученные в ходе оперативно-розыскных мероприятий или следственных действий (в том числе после приостановления или прекращения статуса адвоката) сведения, предметы и документы могут быть использованы в качестве доказательств обвинения только в тех случаях, когда они не входят в производство адвоката по делам его доверителей; указанные ограничения не распространяются на орудия преступления, а также на предметы, которые запрещены к обращению или оборот которых ограничен в соответствии с законодательством Российской ЛИЦО_3 (пункт 3 статьи 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской ЛИЦО_3»). Таким образом, оспариваемые законоположения не могут расцениваться как нарушающие права заявителя в указанном им аспекте. Проверка же правомерности судебного разрешения на проведение оперативно-розыскных мероприятий, которое, как утверждает ЛИЦО_6, дано в отсутствие обоснованного подозрения в совершении им преступления, а равно оценка действий проводившего соответствующее мероприятие должностного лица на предмет наличия нарушений адвокатской тайны требуют исследования фактических обстоятельств конкретного дела и не относятся к компетенции Конституционного Суда Российской ЛИЦО_3, как она определена в статье 6 125 Конституции Российской ЛИЦО_3 и статье 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской ЛИЦО_3». Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской ЛИЦО_3», Конституционный Суд Российской ЛИЦО_3 о п р е д е л и л : 1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина ЛИЦО_1, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской ЛИЦО_3», в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской ЛИЦО_3 признается допустимой. 2. Определение Конституционного Суда Российской ЛИЦО_3 по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит. Председатель Конституционного Суда Российской ЛИЦО_3ЛИЦО_7 № 2743-О