Достаточно ли лишь статуса участника исключенного из ЕГРЮЛ общества для субсидиарной ответственности?

22 сентября Верховный Суд вынес Определение № 307-ЭС26-4951 (1) по делу № А56-85521/2024, в котором разъяснено, в каком случае возможно привлечение миноритарного участника общества к субсидиарной ответственности.

ООО «Мэйдэй» было учреждено 13 июля 2017 г. Светланой Мишустиной (70% участия) и Марией Антоневич (30% участия), генеральным директором общества стала мажоритарный участник. С 25 июля 2017 г. по 27 июня 2018 г. общество в лице руководителя Светланы Мишустиной заключило ряд договоров беспроцентного займа с Романом Сакулиным с целью пополнения оборотных средств и развития деятельности. Согласованный срок возврата денежных средств – до 1 декабря 2018 г. и до 1 декабря 2019 г.

В ноябре 2018 г. Светлана Мишустина вышла из числа участников «Мэйдэй», после чего генеральным директором общества числился Огабек Янгибаев. В период его руководства в ЕГРЮЛ была внесена запись о недостоверности сведений о месте нахождения общества. А 20 января 2020 г. в реестр были внесены сведения о Марии Антоневич как о лице, имеющем право без доверенности действовать от имени ООО.

Вступившим в законную силу апелляционным определением от 18 ноября 2021 г. с «Мэйдэй» в пользу Романа Сакулина взыскана задолженность по договорам займа. Исполнительное производство по ее принудительному взысканию окончено за невозможностью установления мест нахождения должника и его имущества. 30 мая 2024 г. общество было исключено из ЕГРЮЛ как недействующее юрлицо.

Далее Роман Сакулин обратился в суд с иском к Марии Антоневич о привлечении ее к субсидиарной ответственности по обязательствам исключенного из ЕГРЮЛ общества и взыскании основного долга в сумме 1,6 млн руб., а также процентов за пользование чужими денежными средствами. Истец ссылался на то, что ответчик как руководитель и участник общества, исключенного из реестра, должна нести субсидиарную ответственность, пока не докажет отсутствие своей вины. При этом он не привел каких-либо конкретных доводов о совершении Марией Антоневич тех или иных действий, ставших причиной неисполнения заемных обязательств.

В возражениях Мария Антоневич утверждала, что Роман Сакулин не является независимым кредитором, поскольку состоит в браке со Светланой Мишустиной, которая от имени «Мэйдэй» заключала договоры займа и именно она одновременно с выходом из ООО назначила Огабека Янгибаева новым руководителем, ответчик за это решение не голосовала. В период выхода Светланы Мишустиной из «Мэйдэй» у общества не осталось никаких активов, в дальнейшем оно не вело какую-либо деятельность. Мария Антоневич добавила, что Светлана Мишустина не передала ей документы общества, забрав все договоры и печать с собой. Также ответчик указала, что стала руководителем общества от безысходности, чтобы выяснить истину, в период, когда Роман Сакулин предъявил иск о взыскании задолженности по договорам займа.

Роман Сакулин не заявил возражений по поводу наличия семейных отношений со Светланой Мишустиной, он не пытался опровергнуть обстоятельства, касающиеся выхода ее из общества и назначения руководителем Огабека Янгибаева. Не привел он и какие-либо доводы о наличии на момент выхода его супруги из числа участников «Мэйдэй» каких-либо активов общества, за счет которых можно было бы погасить долг.

Суд пришел к выводу, что ответчик намеренно бросила бизнес и не совершила действий, направленных как на обеспечение достоверности сведений о «Мэйдэй», имеющихся в ЕГРЮЛ, так и на осуществление обществом реальной хозяйственной деятельности с целью исполнения договорных обязательств перед истцом. В связи с этим он удовлетворил иск частично, взыскав с Марии Антоневич 1,6 млн руб. основного долга; в остальной части в удовлетворении требований было отказано. Апелляция поддержала эти выводы.

Далее суд округа отменил решения нижестоящих судов в части отказа во взыскании процентов и взыскал 66,3 тыс. руб. процентов за период с 30 мая по 26 августа 2024 г. с продолжением их начисления по день исполнения основного обязательства. Кассация добавила, что доводы о наличии брачных отношений между Светланой Мишустиной и Романом Сакулиным, а также о том, что Светлана Мишустина вышла из состава участников общества, назначив генеральным директором Огабека Янгибаева, не свидетельствуют о недобросовестности ни ее действий, ни действий истца, выдавшего заем, и не освобождают Марию Антоневич от ответственности.

Изучив кассационную жалобу Марии Антоневич, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда напомнила, что сформировавшийся в практике подход о перераспределении бремени доказывания по спорам о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по долгам подконтрольного общества, которое исключено из ЕГРЮЛ, обусловлен необходимостью выравнивания процессуальных возможностей истца и ответчика исходя из объективного отсутствия у независимого кредитора доступа к сведениям и документам о хозяйственной деятельности должника. При разрешении иска именно такого кредитора, действующего добросовестно, в случае отказа или уклонения контролирующего лица от дачи пояснений о своих действиях или бездействии, причинах неисполнения обязательств перед упомянутым кредитором и прекращения хозяйственной деятельности, или при их явной неполноте, обязанность доказать отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности возлагается на привлекаемое к ответственности лицо.

В ходе же рассмотрения этого спора, как заметил ВС, ответчик настаивала на том, что кредитор Роман Сакулин не является независимым и что он аффилирован с мажоритарным участником общества Светланой Мишустиной. Истец не оспаривал данные утверждения, не отрицал наличие семейных отношений. При этом, будучи лицом, связанным со Светланой Мишустиной, истец не мог не знать об имущественном состоянии ООО на момент выхода из него супруги. Однако он даже не попытался опровергнуть возражения кассатора о том, что оба участника фактически бросили бизнес, у «Мэйдэй» на момент выхода Светланы Мишустиной уже не имелось имущества, достаточного для осуществления расчетов по займу. Истец также не выдвинул аргументов против доводов Марии Антоневич о том, что именно Светлана Мишустина назначила руководителем общества Огабека Янгибаева, он также не привел каких-либо разумных причин принятия такого управленческого решения.

Как отметил Суд, если аффилированное с участником общества лицо предъявляет иск о привлечении к субсидиарной ответственности другого участника общества, бремя доказывания распределяется по общим правилам ст. 65 АПК: истец должен представить достаточную совокупность согласующихся между собой доказательств, порождающих сомнения в добросовестности ответчика как контролирующего лица и позволяющих утверждать, что наиболее вероятной причиной невозможности погашения требований кредитора стали действия или бездействие ответчика.

«Ссылки на такого рода доказательства в обжалуемых судебных актах не приведены. Соответствующие документы в суды первой и апелляционной инстанций, наделенные полномочиями по установлению фактических обстоятельств спора, Роман Сакулин не представлял. В обоснование иска им положены лишь утверждения о наличии на стороне общества задолженности по договорам займа, об исключении общества из государственного реестра и об исполнении Марией Антоневич полномочий руководителя в период, предшествующий прекращению правоспособности должника», – заключил ВС, который отменил судебные акты нижестоящих судов и отказал в удовлетворении иска Романа Сакулина за недоказанностью его требований.

Адвокат Юнис Дигмар заметил, что в делах о привлечении к субсидиарной ответственности, рассматриваемых вне рамок банкротства, в связи с административным исключением общества из ЕГРЮЛ по п. 3.1 ст. 3 Закона об ООО, практика выработала довольно взвешенный подход. «Так, помимо необходимости доказать исключение должника-юрлица из ЕГРЮЛ и наличие убытков на стороне кредитора, кредитор должен хотя бы в минимальном объеме привести доказательства недобросовестности контролирующих лиц. Как правило, этот эффект достигается путем истребования информации о движении денежных средств по расчетным счетам должника-юрлица и анализа указанного движения, в результате которого зачастую удается обнаружить возвраты займов, выплату существенных по размерам сумм заработной платы или подотчетных сумм в пользу контролирующих лиц незадолго до исключения. Это дело привлекло внимание ВС в результате довольно очевидного злоупотребления правом как со стороны кредитора, так и бывшего мажоритарного участника общества, оказавшегося супругой кредитора, притом что иск о привлечении к субсидиарной ответственности был предъявлен кредитором лишь ко второму, миноритарному участнику, тогда как мажоритарный участник вышел из ООО незадолго до наступления обязательства по возврату займа, выданного супругом такого участника», – заметил он.

Это определение ВС, по словам эксперта, интересно тем, что Суд в целом довольно справедливо разрешил спор, отказав в удовлетворении иска, используя при этом в обоснование своих выводов процессуальные упущения со стороны истца – недоказанность существенных обстоятельств, в том числе недобросовестности миноритарного участника. «ВС, вопреки более частой практике отмены судебных актов и направления спора на новый круг рассмотрения, отменил судебные акты и отказал в удовлетворении требований. Однако, исходя из тех выводов, которые представлены в самом тексте определения, фактически Суд допустил принципиальную возможность привлечения второго участника к субсидиарной ответственности в подобного рода ситуации», – счел Юнис Дигмар.

[

Получатель недостоверных заверений не всегда вправе рассчитывать на судебную защиту

Как указал ВС, получатель заверений по договору об отчуждении долей в уставном капитале ООО, обладавший сведениями о действительном составе и размере активов и обязательств общества, не вправе предъявлять требования к продавцу

15 августа 2024 Новости

](https://www.advgazeta.ru/novosti/poluchatel-nedostovernykh-zavereniy-ne-vsegda-vprave-rasschityvat-na-sudebnuyu-zashchitu/)

Эксперт также упомянул правовую позицию из Определение ВС РФ от 15 мая 2024 г. № 301-ЭС21-23374(4) по делу № А43-230/2021, согласно которой сложившаяся в настоящее время судебная практика исходит из недопустимости инициирования процедуры банкротства и использования специальных институтов законодательства о банкротстве для разрешения корпоративных конфликтов и достижения иных целей, не предусмотренных данным специальным законодательством. «Механизмы, предусмотренные законодательством о банкротстве, имеют целью защиту, в первую очередь, независимых кредиторов должника. Полагаю, что, разрешая настоящий спор, ВС руководствовался в большей степени именно подобной логикой размышлений. Кроме того, позиция в рассматриваемом определении Суда в некоторой степени также напоминает подход, высказанный в деле общества «Винный дом Фотисаль» (Определение ВС РФ от 26 июля 2024 г. № 305-ЭС24-4207 по делу № А40-79027/2022), который, как мы помним, был модификацией вывода Суда, приведенного в деле «Трастфорекс» (Определение ВС РФ от 21 марта 2023 г. № 305-ЭС22-17862 по делу № А40-167835/2021)», – напомнил Юнис Дигмар.

Адвокат, партнер юридической компании a.t.Legal Андрей Торянников полагает, что Верховный Суд обоснованно уточнил, в каких случаях бремя доказывания по таким спорам может быть перенесено с кредитора на ответчика. «Независимый кредитор обычно не имеет доступа к документам компании и не может подробно объяснить, почему она перестала платить. Поэтому, если контролирующее лицо уклоняется от содержательных пояснений, обязанность доказать отсутствие оснований для субсидиарной ответственности может быть возложена на него. Этот подход, закрепленный в прежних позициях Конституционного и Верховного Судов, позволяет защитить кредитора от ситуации, когда вся необходимая информация находится у ответчика. Здесь кредитором оказался супруг прежнего руководителя и участницы, владевшей 70% долей общества. ВС исходил из его осведомленности об имущественном положении компании. При этом кредитор не опроверг довод о том, что имущества для возврата займа не осталось уже к моменту выхода его супруги из бизнеса. В таких обстоятельствах именно истец должен был представить доказательства, позволяющие считать действия ответчика наиболее вероятной причиной невозможности вернуть долг», – заметил он.

Одних ссылок на задолженность, исключение компании из ЕГРЮЛ и статус ответчицы как последнего руководителя, как заметил эксперт, оказалось недостаточно. «Связь кредитора с участником общества сама по себе не исключает судебной защиты, но и не освобождает его от доказывания оснований иска. Практическое значение этого решения я вижу в защите от необоснованного переноса потерь одного участника бизнеса на другого через требования связанного с ним кредитора. Судам необходимо учитывать отношения сторон и их осведомленность о делах компании при распределении бремени доказывания. Для истцов в подобных спорах это означает необходимость показать конкретные действия ответчика и их связь с невозможностью погасить долг. Отдельного правила о начислении процентов за пользование чужими деньгами ВС здесь не сформулировал: он полностью отказал в иске вследствие недоказанности оснований самой субсидиарной ответственности», – заключил Андрей Торянников.