Определение Конституционного Суда РФ от 28.09.2021 № 2090-О

об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина ЛИЦО_1 на нарушение его конституционных прав пунктами «д», «ж» части второй статьи 105 Уголовного кодекса Российской ЛИЦО_4 и частью четвертой статьи 7 Уголовно-процессуального кодекса Российской ЛИЦО_4 город Санкт-Петербург 28 сентября 2021 года Конституционный Суд Российской ЛИЦО_4 в составе ЛИЦО_2ЛИЦО_6, судей К.В.Арановского, Г.А.Гаджиева, Л.М.Жарковой, С.М.Казанцева, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина, В.Г.Ярославцева, рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы гражданина ЛИЦО_5 к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской ЛИЦО_4, у с т а н о в и л : 1. ЛИЦО_3ЛИЦО_1, осужденный к пожизненному лишению свободы, оспаривает конституционность пунктов «д», «ж» части второй статьи 105 «Убийство» УК Российской ЛИЦО_4 и части четвертой статьи 7 «Законность при производстве по уголовному делу» УПК Российской ЛИЦО_4. По мнению заявителя, оспариваемые нормы не соответствуют статьям 22, 29, 50 и 55 Конституции Российской ЛИЦО_4, поскольку позволяют суду рассматривать убийство как совершенное с особой жестокостью ввиду причинения потерпевшему физической боли и страданий, характерных для любого причинения смерти, вменять это отягчающее 2 обстоятельство соучастнику преступления, непосредственно не применявшему насилия к потерпевшему и не влиявшему на развитие событий, допускают возможность обвинения в совершении преступления организованной группой любых лиц, заранее договорившихся о его совершении, а также не обязывают суд обосновывать приговор конкретными действиями обвиняемого относительно инкриминируемых ему признаков убийства. 2. Конституционный Суд Российской ЛИЦО_4, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению. По смыслу статьи 54 Конституции Российской ЛИЦО_4, конкретизирующей общепризнанный правовой принцип nullum crimen, nulla poena sine lege (нет преступления, нет наказания без указания на то в законе), во взаимосвязи с положениями части второй статьи 2 и статьи 3 УК Российской ЛИЦО_4, частей первой и второй статьи 1, статей 24, 27 и 73 УПК Российской ЛИЦО_4, нормы уголовного закона служат материально- правовой предпосылкой для уголовно-процессуальной деятельности: подозрение или обвинение в совершении преступления должны основываться лишь на положениях уголовного закона, определяющего преступность деяния, его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия, закрепляющего все признаки состава преступления, наличие которых в деянии, будучи единственным основанием уголовной ответственности, подлежит установлению только в надлежащем, обязательном для суда, прокурора, руководителя следственного органа, следователя, дознавателя и иных участников уголовного судопроизводства процессуальном порядке (постановления Конституционного Суда Российской ЛИЦО_4 от 14 июля 2011 года № 16-П и от 19 ноября 2013 года № 24-П). Установление или изменение составов преступлений и мер ответственности связано с критериями пропорциональности и соразмерности ограничения прав и свобод граждан конституционно значимым целям, 3 вытекающим из статьи 55 (часть 3) Конституции Российской ЛИЦО_4, как и связаны с ее статьей 19 (часть 1), провозглашающей принцип равенства всех перед законом, из которого следует, что любое правонарушение и санкция за его совершение должны быть четко определены в законе так, чтобы исходя непосредственно из текста нормы (при необходимости – с помощью толкования, данного ей судами) каждый мог предвидеть правовые последствия своих действий (бездействия). Требование правовой определенности, обязывая излагать законодательство с достаточной точностью, не исключает использования оценочных или общепринятых понятий, значение которых должно быть доступно для восприятия и уяснения субъектами правоотношений непосредственно из содержания конкретного нормативного положения или же из системы взаимосвязанных положений, рассчитанных на применение к неограниченному числу правовых ситуаций, либо с выявлением более сложной взаимосвязи правовых предписаний, в частности в разъяснениях судов. Судебная же власть, руководимая принципами самостоятельности, справедливого, независимого и беспристрастного правосудия (статьи 10, 118 и 120 Конституции Российской ЛИЦО_4), по природе своей предназначена для разрешения споров и дел в том числе на основе норм, изложенных с применением оценочных понятий (постановления Конституционного Суда Российской ЛИЦО_4 от 5 марта 2013 года № 5-П, от 31 марта 2015 года № 6-П, от 8 декабря 2017 года № 39-П, от 24 мая 2021 года № 21-П и др.). Реализуя конституционные предписания, Уголовный кодекс Российской ЛИЦО_4 называет основанием уголовной ответственности совершение деяния, содержащего все признаки предусмотренного данным Кодексом состава преступления (статья 8), которые конкретизируются в статьях Особенной части данного Кодекса с учетом положений его Общей части. Так, в статье 105 УК Российской ЛИЦО_4 установлена уголовная ответственность за убийство, т.е. умышленное причинение смерти другому человеку (часть первая), а также предусмотрено ее усиление за убийство, 4 совершенное с особой жестокостью (пункт «д» части второй статьи). Такое законодательное регулирование направлено на повышенную защиту жизни человека как конституционной ценности (статья 2 и статья 21, часть 1, Конституции Российской ЛИЦО_4) и объективно отражает ту степень общественной опасности, которая присуща таким насильственным посягательствам на личность. Согласно же разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской ЛИЦО_4 понятие особой жестокости связывается как со способом убийства, так и с другими обстоятельствами, свидетельствующими о проявлении виновным особой жестокости. При этом для признания убийства совершенным с особой жестокостью необходимо установить, что умыслом виновного охватывалось совершение убийства с особой жестокостью. Признак особой жестокости наличествует, в частности, в случаях, когда перед лишением жизни или в процессе совершения убийства к потерпевшему применялись пытки, истязание или совершалось глумление над жертвой либо когда убийство совершено способом, который заведомо для виновного связан с причинением потерпевшему особых страданий (нанесение большого количества телесных повреждений, использование мучительно действующего яда, сожжение заживо, длительное лишение пищи, воды и т.д.). Особая жестокость может выражаться в совершении убийства в присутствии близких потерпевшему лиц, когда виновный сознавал, что своими действиями причиняет им особые страдания (пункт 8 постановления от 27 января 1999 года № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст 105 УК РФ)»). Пункт «ж» части второй статьи 105 УК Российской ЛИЦО_4 обоснованно связывает повышенную уголовную ответственность с групповым совершением убийства. Данное законоположение подлежит применению во взаимосвязи с нормами Общей части данного Кодекса, регламентирующими понятие соучастия в преступлении (статья 32), определяющими ответственность соучастников преступления характером и степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления 5 (часть первая статьи 34), признающими совершение противоправного деяния организованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений (часть третья статьи 35), а также исключающими – в случае эксцесса исполнителя – ответственность других соучастников (статья 36). Соответствующая квалификация дается исходя из фактических обстоятельств уголовного дела и с учетом разъяснений постановления Пленума Верховного Суда Российской ЛИЦО_4 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)», согласно которым организованная группа – это группа из двух и более лиц, объединенных умыслом на совершение одного или нескольких убийств; как правило, такая группа тщательно планирует преступление, заранее подготавливает орудия убийства, распределяет роли между участниками группы (абзац четвертый пункта 10). При этом указание в части второй статьи 105 УК Российской ЛИЦО_4 на совершение убийства с особой жестокостью или организованной группой не порождает неопределенности, приводящей к произвольной или противоречивой правоприменительной практике. В силу же части четвертой статьи 7 УПК Российской ЛИЦО_4 все правоприменительные решения (включая приговор суда) по оценке таких преступлений должны отвечать общим требованиям законности, обоснованности и мотивированности. В частности, как разъяснено в постановлении Пленума Верховного Суда Российской ЛИЦО_4 от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», выводы относительно квалификации преступлений по той или иной статье уголовного закона, ее части либо пункту должны быть мотивированы судом; признавая подсудимого виновным в совершении преступления по признакам, относящимся к оценочным категориям, суд не должен ограничиваться ссылкой на соответствующий признак, а обязан привести в описательно-мотивировочной части приговора обстоятельства, послужившие основанием для вывода о наличии в содеянном указанного признака (абзац первый пункта 19). 6 Таким образом, оспариваемые нормы не могут расцениваться как нарушающие конституционные права заявителя в обозначенном им аспекте, а потому данная жалоба, как не отвечающая критерию допустимости обращений в Конституционный Суд Российской ЛИЦО_4, не может быть принята Конституционным Судом Российской ЛИЦО_4 к рассмотрению. Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской ЛИЦО_4», Конституционный Суд Российской ЛИЦО_4 о п р е д е л и л : 1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина ЛИЦО_1, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской ЛИЦО_4», в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской ЛИЦО_4 признается допустимой. 2. Определение Конституционного Суда Российской ЛИЦО_4 по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит. Председатель Конституционного Суда Российской ЛИЦО_4ЛИЦО_6 № 2090-О