Инвестиционный арбитраж как способ давления на санкции ЕС

Выход из санкционного списка ЕС возможен тремя способами. Первый — суд. Знание права не гарантирует успеха: Суд общей юрисдикции ЕС проверяет законность актов на момент их принятия, а Совет ЕС в это время обновляет основания для санкций. В деле Михаила Фридмана в 2024 году отменили акты о включении за 2022 и 2023 годы, но это не сняло ограничения, так как последующие продления проводились по иным мотивам. Похожая история разворачивалась с Майей Токаревой: суды отменяли акты в 2024, 2025 и 2026 годах (дела № T-744/22, T-269/24, T-693/25), и лишь в феврале 2026 года, указав на нарушение ст. 266 ДФЕС из-за неисполнения старых решений, суд добился результата. Исключение из списка произошло 14 марта.

Второй путь — инициатива самого Совета ЕС при пересмотре списка (например, при смерти лица). Третий механизм — политические договоренности. В марте 2025 года по инициативе Венгрии и Словакии из списка убрали Вячеслава Моше Кантора и Михаила Дегтярева. Примечательно, что Кантор ранее проиграл дело в Суде ЕС (№ T-748/22). Такая практика не регламентирована, но формируется.

Люксембург добился исключения лица, ведущего против него инвестиционный спор. Трибунал не отменяет санкции, но решает вопрос о нарушении договорных обязательств и размере компенсации. У инвестора здесь есть преимущества: трибунал применяет международное право. Государство не может оправдывать нарушение инвестиционного договора ссылкой на внутренние правила или обязательства перед ЕС.

Материальные стандарты защиты инвесторов дают широкий спектр оснований. Заморозка активов может считаться косвенной экспроприацией без компенсации. Также инвестор ссылается на нарушение справедливого и равного отношения, полной защиты и безопасности, а также гарантий свободного перевода платежей.

Ключевое значение имеет место арбитража. Если оно находится за пределами ЕС, риски для инвестора ниже. 18-й пакет санкций может затрагивать лишь отдельные аспекты процесса. Появление в этом пакете мер против инвестиционных исков воспринимается как признание ответственности членами ЕС.

Такой механизм доступен любому иностранному инвестору с замороженными активами, если они защищены соответствующим соглашением. Стартуют с анализа структуры владения и локализации активов. Требования можно предъявить сразу к нескольким государствам. Иностранные холдинги открывают доступ к другим договорам. Например, люксембургские компании ABH Holdings и CTF Holdings, связанные с Фридманом, ведут споры против Украины в МЦУИС.

Большинство договоров включают период переговоров от трех до шести месяцев после уведомления. На этом этапе высоки шансы урегулировать спор без дорогого процесса. Встал вопрос финансирования: третьи лица готовы вкладывать средства в такие дела из-за больших сумм требований и платежеспособности государства-ответчика.

Продление санкций на три года сокращает политические поводы для исключения. Срок обжалования в Суде ЕС — два месяца, следующая попытка возможна через три года. В долгосрочной перспективе инструменты, не зависящие от циклов продления санкций, такие как инвестарбитраж, приобретают большее значение.