Суд: перенос эмбриона сожительнице — это суррогатное материнство
Московский городской суд в деле № 33-7011/2025 разграничил ЭКО и суррогатное материнство. Наличие собственных ооцитов у пациента после смены пола не дало права на перенос эмбриона партнеру, так как процедура квалифицировали иначе.
Практика споров о применении вспомогательных репродуктивных технологий лицами, сменившими пол, пока единична. Показательным стал апелляционный судебный акт Московского городского суда от 24.02.2025 по делу № 33-7011/2025. Он демонстрирует критичность юридической квалификации планируемой медицинской процедуры.
В 2013 году были созданы эмбрионы из собственных ооцитов одного из заявителей и донорской спермы. Позднее этот человек сменил пол с женского на мужской, а созданный биоматериал продолжал храниться в клинике. В 2023 году заявитель обратился с просьбой перенести эмбрион своей сожительнице. Планировалось, что после родов женщина будет записана матерью, а заявитель — отцом.
Пара просила провести процедуру как лица, не состоящие в браке, ссылаясь на законную возможность применения ВРТ. Однако клиника отказала. Медучреждение квалифицировало задуманное как суррогатное материнство, программу которого не проводило. Пара оспорила отказ, указывая в том числе на отсутствие подписанного договора суррогатного материнства.
Суд встал на сторону клиники. При определении ролей стороны руководствовались происхождением гамет и тем, кто будет вынашивать. Заявителя, чьи ооциты легли в основу эмбриона, суд рассматривал как генетическую мать. Женщину, которой планировали перенос, — как суррогатную.
Квалификация процедуры повлекла применение строгих требований к суррогатной матери. Эмбрион создали с донорской спермой, а женщине, которой хотели перенести эмбрион, было 44 года. Для суррогатов установлен предельный возраст — 35 лет. Это стало дополнительным препятствием. Даже заявление о регистрации брака не изменило правовую оценку выбранной программы.
Ситуация показывает, что право на хранение биоматериала, допустимость его использования в конкретной программе ВРТ и основание для признания родительства — три независимых вопроса. Ответ на первый не гарантирует положительный ответ на остальные.
Для потенциальных родителей в браке закон предусматривает использование половых клеток генетических матери и отца. Для одинокой женщины действует отдельная модель участия. Приказ Минздрава от 31.07.2020 № 803н прямо исключает использование донорских ооцитов в цикле суррогатного материнства. Там закреплена необходимость собственных ооцитов женщины и донорской спермы.
Возникает коллизия при оценке сохраненного ранее материала. Если женщина имеет документы с женским полом, но сохранены ее сперматозоиды, возникает вопрос: соответствует ли она категории генетической матери по закону? Федеральные нормы оперируют общим термином «половые клетки», а подзаконные акты связывают участие в программе именно с ооцитами. Наличие собственных сперматозоидов дает генетическую связь, но не решает вопрос допустимости замены яйцеклеток донорскими.
Позиция суда в деле № 33-7011/2025 придает происхождению половых клеток самостоятельное значение. Оно определяет репродуктивную роль участника независимо от записи о поле в документах. Поэтому при оценке таких ситуаций нужно анализировать не только паспортные данные, но и происхождение биоматериала.
Пациентам важно оценивать всю цепочку действий до старта программы. Возможность создать эмбрион не гарантирует возможности его переноса конкретной женщине. Генетическое родство не работает как автоматическое основание для признания родительского статуса. Правовая неопределенность между медицинской возможностью и юридической допустимостью пока не разрешена.
Статья редакции OpenLex. Текст подготовлен с помощью ИИ и сверен с источниками; юридическую силу имеет текст акта. © OpenLex — при цитировании ссылка на openlex.ru обязательна.
Источники
Обсуждение
Чтобы участвовать в обсуждении, войдите в аккаунт.
Обсуждения пока нет. Скажите первым, что здесь важно для практики.