Пять отговорок, которые не спасут от субсидиарной ответственности

Закон «О банкротстве» определяет, что лицо, занимавшее должность директора или мажоритарного участника в период совершения спорных сделок или за три года до банкротства, считается контролирующим должника лицом (ст. 61.10). Следовательно, если доказаны противоправные действия или бездействие, ответственность наступает. Подтверждением служат дела № А21-16318/2019 и № А40-168740/2020, где номинальных руководителей привлекли к солидарной ответственности с реальными управленцами.

Простые эмоциональные объяснения или даже переписка в мессенджерах, подтверждающая получение указаний от бенефициара, могут быть расценены как признание сознательного участия. Эффективной тактикой также является раскрытие информации о реальном бенефициаре: по п. 9 ст. 61.11 закона «О банкротстве» это позволяет уменьшить ответственность или освободить от нее, если таким образом установлены фактический руководитель и имущество должника.

Аргумент «я просто подписывал документы, во всем виноваты юристы или бухгалтеры» также не работает. Управление текущей деятельностью — исключительная компетенция директора. Если руководитель лишь уведомлял акционеров о проблемах, но продолжал подписывать невыгодные сделки, субсидиарная ответственность наступит. Коллегиальное одобрение сделки советом директоров или общим собранием само по себе не снимает вину с лица, которое инициировало или исполнило вредоносную сделку, согласно Постановлению Пленума ВС № 53. Суды оценивают, кто подготовил условия, получал информацию о рисках и голосовал за одобрение. В делах № А40-5119/2023 и № А56-42604/2019 директора привлекали солидарно с иными участниками управления.

В деле о банкротстве банка «Балтика» (№ А40-252160/2015) Верховный суд счел, что заключение сделок на основании положительного мнения профильного подразделения соответствует стандартам добросовестности в этой сфере.

Фраза «документы утеряны» трактуется судами крайне жестко. Руководитель не может переложить обязанность по сохранности корпоративной документации на сотрудников. Если документы отсутствуют и из-за этого невозможно установить активы или причины банкротства, работает презумпция вины по ст. 61.11 закона «О банкротстве». В деле № А16-1834/2022 бывший руководитель утверждал, что передал архив новому собственнику, но управляющему ничего не поступило. ВС оставил в силе решение о его ответственности, подчеркнув обязанность КДЛ раскрывать документацию и объяснять причины неплатежеспособности.

Ссылка на экономический кризис или ошибки прошлого менеджмента требует тщательной проверки сроков. Суды анализируют, когда именно наступило объективное банкротство. Если неплатежеспособность вызвана конкретными действиями директора или он своевременно не подал заявление о банкротстве, ответственность будет взыскана (дела № А40-160002/2019, № А40-105101/2023, № А79-7232/2025). Новое руководство, перекладывая вину на предшественников, фактически признает наличие признаков банкротства до начала своей работы, что может привести к ответственности обеих сторон.

Для защиты от таких претензий юристы рекомендуют предоставлять суду доказательства попыток спасти бизнес: антикризисные планы, протоколы, переписку с инвесторами о реструктуризации, отчеты об оценке активов.

Но простое заявление о надеждах недостаточно.

Рекомендации

• Подготовить детальную карту принятия управленческих решений с фиксацией участия разных должностных лиц.
• Собрать и систематизировать доказательства добросовестности: бизнес-планы, отчёты об оценке, переписку с партнёрами.
• Проверить соответствие сроков подачи заявления о банкротству фактическому моменту наступления неплатежеспособности.